И мы снова, в сотый раз за этой время сделали вид, что ничего не происходит.
С безразличием наблюдал, как стройная девушка встаёт с постели и пытается завлечь меня кокетливым взглядом. Она умело крутит бёдрами и отбрасывает за спину длинные каштановые волосы.
Она красива и даже мила. Чуть развратна, но многие бы на моем месте сочли это плюсом. Но я не на месте многих. Я там, где мне и положено быть. В аду.
В аду собственных желаний и мучительных недомолвок. Касаний, взглядов и отрывочных мгновений счастья. Вот только оно окрашено в кроваво-красный.
И это цвет одной женской команды из высшей лиги. Так сказать, ТОП-пять. Из года в год они стабильно борются за медали первенства страны. В том году они были серебряными призёрами.
Я воспользовался своими связями и закинул удочку. Сразу на несколько своих девчонок, кто всерьёз рассматривал карьеру в профессиональном спорте.
Ожидаемо, людей заинтересовали двое игроков. Ни капли не удивился, когда на встрече менеджер команды в лоб мне заявил:
– Омарова и Волобуева. Омарова точно. Если они подойдут, и в конце будут хорошие результаты…
Я напрягся. У каждого менеджера свои представления о том, что за результаты носят статус хороших. А этот товарищ славился своими нестандартными вкусами.
– Что значит хорошие?
– Разговор между нами?
Хитрый черт. Но он мне нужен. Эта команда, да и ее руководство виделись мне самыми перспективными. Кроме того, у них великолепные связи в Федерации.
Если Катерина и Ирма захотят в сборную, то из этой команды туда прямой путь. Самая короткая и относительно простая дорога. За красивые глазки, конечно, туда не возьмут, но…
– Безусловно. Не думаете ли вы, что я стану рассказывать о нем другим не менее заинтересованным в девушках менеджерам?
Он криво усмехнулся. Да, я позёр и просто так сдаваться ему не намерен. На кону судьба девчонок. И я обещал обеим, что приложу все усилия…
– Ну-у-у… Во-первых, без травм и здоровье должно быть на уровне. Кстати, что там за кровавая история с Омаровой?
Стиснул зубы. Пришлось вкратце объяснить человеку, что недосмотрел и позабыл про тяготы студенческой жизни. Менеджер покачал головой и ехидно заверил, что с зарплатами их команды дамы точно голодать не будут.
– Способности и перспективы я их оценил… Старание, упорство и, естественно, никакой личной жизни. Здесь меня больше интересует Омарова. А то я уже двух игроков потерял за этот год. Они у меня теперь соглашение додекретное подписывают, но если я буду рисковать, то уж хочу точно знать, что молодая дама не взбрыкнёт.
Напрягся. Почему он не сказал такого же об Ирме, я догадывался, но… Все равно понимать, откуда ноги растут, было неприятно. И да. Про особые требования в части незаконного вмешательства в личную жизнь игроков я тоже слышал.
По факту, когда на руках у девушек контракт, ничего такого он сделать не мог. Не мог препятствовать отношениям и прочему… Но вот отказать в месте в команде до его заключения – запросто.
– Поверьте, с нашем режимом тренировок и учебы у Омаровой не остаётся времени ни на что лишнее. Она отличница, и вообще, насколько мне известно, занимается подработкой.
Менеджер удовлетворительно откинулся в кресле. Мой ответ его устроил. Тем более, думаю, он явно наводил справки и знал, что я не вру.
– А что насчёт Самсонова Михаила? Мои коллеги из мужской команды…
– Я не являюсь его представителем и обсуждать данный вопрос не в рамках моей компетенции.
Стиснул зубы. На самом деле у меня рвался совсем другой ответ. Потому что мне дорогого стоило урезонить младшего братца. Он так и ждёт окончания вуза, чтобы сорваться с цепи, и я надеялся решить все вопросы задолго до этого.
Чтобы до Кати он не добрался. Последний наш с ним разговор в том чертовом зале скорее напоминал разборки заклятых врагов. Мы едва не подрались, но наконец-то поняли друг друга.
Точнее, он меня, потому что последний аргумент, который я сохранил про запас, он не смог игнорировать. Каким бы он уродом ни был, и у нас имелось что-то общее. Что-то святое, память о чем мы никогда не сможем предать.
Ну и один звонок отцу, и Миша сел на голодный паёк на недельку-другую, что быстро привело его в чувство. Нет денег – нет возможностей дебоширить.
Да, в глубине души я знал, что мне его жаль. Точнее… Он мог стать лучше меня, гораздо лучше и достичь столького. Но как же бездарно он распоряжался своей жизнью.
Это добавляло ненависти в копилку наших отношений. Я не мог понять, как так можно, когда ты здоровый, талантливый и волейбол тебе нравится,просрать все.
Где мозги у человека, имеющего две полноценные ноги и руки, болевшего долгие годы спортом… Как можно пустить все на самотёк, удовлетворяясь жалким подобием игр, выступая за студенческую сборную.
Он давно бы играл в вышке, давно бы блистал в сборной, но полностью игнорировал все то, что имел, и что предлагала ему жизнь. Каждый раз как несведущие люди пытались образумить его через меня, сердце простреливала обида на брата.
