Только сейчас до меня начал доходить весь ужас происходящего. Нас видели. И не просто кто-то, а человек, который знает обоих. Он может рассказать кому угодно, а его реакция говорит о том, что мои опасения небезосновательны.
– Он не знал, что это я. Если не заметил, меня вряд ли можно опознать в этом наряде.
Макар словно увидел меня впервые. Присмотрелся, прищурился и недоверчиво покачал головой, отгоняя видение. Пауза затягивалась, и я испугалась, что тренер нас найдёт.
Мало ли… Потому что сомневаюсь, что он бы отпустил меня просто так. Боже, мы же могли прямо там! Если бы Макар не пришёл, не знаю, чем бы закончилось это сумасбродство.
Точнее, догадываюсь. Все же во мне есть эта тёмная сторона, которая буквально кричит о том, какая я развратная. Но человека напротив это не касалось.
Схватила его и потащила дальше. На этот раз он не сопротивлялся. Просто шёл за мной, хмурясь и не комментируя происходящее. В итоге мы зашли в какой-то холл с дверями.
Здесь было написано «комнаты» и указаны номера. Покраснела. Все вокруг, в том числе и колотящееся сердце,напоминало о том, что совсем недавно я едва не…
Тряханула головой, отгоняя наваждение. Я потом решу, что делать со своими чувствами. Сейчас надо обезопасить нас обоих от того, что может сделать человек на эмоциях.
– То, что ты видел, ничего не значит. Тренер не узнал меня. Не узнал и не узнает, что под маской была я. Тогда мне конец, ты это понимаешь? Это просто… Ошибка!
Я прикусила губу. Ну почему, как только мне кажется, что я имею право расслабиться. Хотя бы немного отпустить контроль, жизнь бьет меня по самому больному.
– Ошибка? Я думал, ты другая! Что ты совсем иначе смотришь на жизнь, что ты…
Я угрожающе двинулась на него.
– Ещё по лицу захотел? Я что, должна оправдывать твои ожидания? А ты не думал о том, что я тоже живой человек? Неидеальный, со своими страхами и своей жизнью! Своими тараканами.
Я распалялась. Душевные переживания достигли точки кипения. Напряжение последних месяцев, да скорее и года,вылилось наружу истерикой.
Упреки человека, не имевшего никакого понятия о моей жизни, чувствах и тайнах. О том, каких дров я наломала и ещё наломаю. Потому что это моя жизнь! Моя!
– Да что вы вообще знаете обо мне? Что вообще вы знаете о том, какая моя жизнь и почему я поступаю так или иначе? Какое право ты судить имеешь об этом?
По щекам потекли слёзы. Слёзы злости и обиды, за себя и ситуацию в целом. Ну не пришёл бы он, не остановил меня! Я бы сделала это, получила то, о чем мечтала, без последствий, о которых бы потом жалела.
Зато урвать кусочек счастья. Разрядить себя и потом не ныть, что струсила, не смогла проявить характер. Так я жалела о том, что не хватило смелости ответить Уварову.
Выйти с высокоподнятой головой. Вместо этого я, как мышь церковная, забилась в комнату и рыдала там неделю, оплакивая свою потерянную девственность.
Да кому я вообще сдалась со своими переживаниями. Поговорили бы и забыли, а может, и вовсе бы посмотрели на ситуацию иначе. В конце концов Уваров совершено никакой в сексе.
Это я могла с уверенностью сказать даже по одному поцелую с тренером. Он не обжигал меня, и сердце не выпрыгивало от одного касания, уверенных движений.
– Имею! Потому что я мужчина, и ты меня разочаровала как женщина.
Посмотрела на Макара с жалостью, утирая слезы. Плевать, что макияж размажется. Я собиралась покинуть этот праздник жизни. Хватит уже, наотмечалась!
– Не мужчина ты ещё, Макар, мальчик. Обиженный мальчик.
Он надулся и закатил глаза, краснея как рак. В одно мгновение он правда превратился из обычного весёлого студента в капризного подростка, у которого отняли любимую игрушку.
– Зато… Зато я не трахаюсь с тренерами по подворотням!
Все случилось снова на автомате. Кажется, в прошлой жизни я была Джеки Чаном. Потому что, размахнувшись, врезала ему кулаком по лицу со всей дури.
Он покачнулся и не устоял. Завалился прямо на пол, бросая на меня странные озлобленные взгляды. Я же заявила:
– Если ты хоть раз откроешь рот, пеняй на себя. Надеюсь, тебе хватит такта держать его закрытым.
Макар медленно поднялся, сверкнул в мою сторону глазами и молча направился на выход. Под конец коридора он едва ли не бежал. А что потом…
Потом одна из дверей в фойе отворилась, и оттуда выскользнула девушка в…
– Маргоша?
Подруга подпрыгнула и обернулась. Да, сейчас ее узнать было вряд ли проще, чем когда ее костюм был в более… Опрятном виде. Мы застыли, глядя друг на друга как громом поражённые.
Я побледнела, гадая, что она слышала. Тут, в отличие от зала, музыка не грохотала. А двери наверняка картонные. Я уже собиралась спросить ее, как она бросила взгляд полный ужаса на дверь, схватила меня и живо затолкала за одну из драпировок.
Удивительно, но та скрыла нас полностью.
– Ты чего… – не договорила я, в то время как она зажала мне рот, умоляюще глядя.
Дверь, из которой она вышла, открылась, и на пороге возник удивлённый и явно раздосадованный Миша. Он был обнажён по пояс, и тут я уловила ещё один «пакет» похожести его и тренера.
– Лили?
