Маша сверлила меня взглядом. Аврора в недоумении уставилась в пол. И еще этот Ной, уверенно шагающий в нашу сторону. Ну, просто комбо какое-то. Не могу ничего объяснить русалке, потому что это дойдет до Леши, не могу никак себя оправдать перед Машей, потому что рядом стоит Аврора. Я загнала себя в угол. И, кажется, только что потеряла еще несколько хороших и дорогих мне "не людей".
— Что у вас тут происходит? — голос Ноя звучал весело, будто он и не догадывался о том, что тут могло происходить.
Маша скрылась в ту же секунду. С ней поговорю позже, а вот с Авророй вопрос открыт.
— На, держи, — русалка достала из-за пазухи мужа очень знакомую вещь — мое зеркало, посмотри, что ты натворила, — и силой вложила его в мои руки, а после взяла Ноя под руку и они удалились.
А я, спотыкаясь о деревянные ступеньки, теряя кроваво-красные туфли на ходу, летела в свою комнату, чтобы хоть на миг одним глазочком взглянуть на Лешего. Ввалилась в свою обитель, запирая за собой дверь на засов. Прижала зеркало к груди.
— Прошу, покажи мне его, — прошептала, закрыв глаза, я принялась наблюдать за тем, как меняется картинка в его отражении.
Мое лицо расплылось, и показался знакомый деревянный домик. Только вот окна выбиты с коробкой, двери, снятые с петель, лежали у порога, а вокруг обломки мебели и осколки стекол. Из окон летела посуда, какие-то вещи…
— Покажи его ближе, — скомандовала я, и зеркало подчинилось, показало мне моего любимого во всей красе.
Его безумный кровожадный взгляд бегал по комнате в поисках "чего бы еще сломать", мышцы налились свинцом, буграми перекатывались под кожей, которая покрылась мелкой испариной. Кулаки были сжаты, костяшки на пальцах сбиты в кровь. Он ревел, как зверь, как дикий необузданный зверь. Ревел и колотил все, что попадалось на глаза. Ничему не удавалось уцелеть на его пути, все билось вдребезги и ломалось в щепки — каменный камин, дубовый стол и даже его любимое кресло отправилось на покой. Когда в основном зале все было уничтожено, он отправился наверх, на чердак, ко мне. Я думала, он начнет крушить все с порога, чтобы ничего в этом доме не напоминало ему обо мне, но нет. Он вошел в комнату, огляделся вокруг, провел рукой по моей швейной машинке, сел на кровать и рухнул спиной на мягкую перину, загребая в объятия мою подушку.
— Еще пахнет тобой, — еле слышно произнес он, но мне все же удалось разобрать его слова.
Я погладила пальцем его изображение. Такой напряженный… Захотелось разгладить подушечками пальцев морщинки, образовавшиеся на его лице от такого напряжения. Он лежал, не двигаясь, лишь изредка глубоко вдыхал, будто пытался запечатать в памяти мой аромат. Стало невыносимо смотреть на него без возможности коснуться. Зажмурила глаза и по щекам тут же покатились слезы. Даже не заметила, как глаза налились соленой влагой. Когда открыла их вновь, в зеркале было лишь мое отражение.
(Леший)
Я шел в замок воевать. Был решительно настроен на то, что сегодня выживет лишь один и это буду я. Но увидев Асю в этом откровенном красном платье, де еще и под руку с костлявым, стало понятно, что бороться больше не за что, а точнее не за кого. Она просила меня порадоваться за нее и я, Водяной меня побери, порадовался, пожелал молодым счастья и удалился. Если бы она знала, каких усилий мне пришлось приложить к тому, чтобы не разлесачить там все к кикиморам болотным. А так хотелось вывернуть Кощею лицо наизнанку, чтобы показать ей его истинное, как говорится, нутро. Но я ушел. Ушел выплескивать свой гнев в единственное место, где все напоминало о ней, в свой дом.
Не помню, как добрался до него. Не помню, как выбил дверь и снес окно дубовым стулом, мне обо всем этом рассказала Марта, когда я пришел в себя, утопая в постели Анисьи, где все пропитано ее запахом. Мне вспомнилась та ночь, когда она сломала ногу. Ася проснулась в моих объятиях, пролежала так всю ночь. Нужно было уже тогда хватать ее и вести к тете Любе на венчание. Сам виноват.
На секунду я даже почувствовал ее присутствие, видимо совсем из ума выживаю. Хотя, к чему он мне? Без нее все неважно!
— Ну, и долго ты будешь глотать эту гадость? — на пороге появилась Яга.
Сейчас начнет голосить во весь рот, а у меня так голова раскалывается…
— Сколько нужно, столько и буду…
— Вы, мужики — слабый пол. Чуть что, сразу за рюмку.
— Хватит тарахтеть, старая, иди куда шла.
— Так я сюда и шла, — поставила руки в боки, — да только у тебя, гляжу, присесть негде. Марта, притащи стул, — крикнула бабка и принялась ожидать ответа, да только его не было — куда лохматая подевалась?
— Выгнал, — выпивая очередную рюмку, ответил я.
— Всех, значит разогнал?
— Всех, да не совсем. Тут вот еще одна пчела жужжит мне над ухом, все никак не угомонится, — выходил я из себя.
— Ты как Асю возвращать собрался? Вот этим погромом в доме? Или пьянствованием своим? А? — не унималась старая.
— НЕКОГО ВОЗВРАЩАТЬ, — взорвался я, — ВСЕ! Чужая она. Не моя. Невеста Кощеева. Совет да любовь, — икнул и стал в позу горниста, осушая сосуд досуха.
