Мир угасает. С юга задувают гибельные ветра, несущие Белое Поветрие. В наступившей тьме могучие прежде королевства обратились в могильники, а сверкающие золотом дворцы рассыпались в пыль.Говорят, что виной всему нечто, скрывающееся за Плетеными горами, где к небесам поднимается пелена беспросветного мрака, через которую нет пути. Сияющий Скиталец – так его прозывают. Он будто бы спустился со звезд много столетий назад и ныне дремлет, скованный тягостным сном, что наслала на него владычица Хатран.Но временами смертные слышат отголоски скитальцева зова и в ужасе падают ниц. Он ворочается на своем ложе и силится обрести волю. Странники с востока клянутся, что дыхание его уже пробудило Пепельную завесу.Народ бросает все и бежит на север – туда, где звонче раздается благодатная песнь Хатран, где тверда еще рука наследников великого рода первых людей. Но и в краях извечного снега неспокойно. Князь сгинул, и нашлись те, кто позарился на власть.
На рассвете небо затянули тучи всех оттенков серого. Воздух напитался водяной пылью, зашелестел дождик. Непогода пришлась весьма кстати.
Переполненная возбуждением от смелости затеянного, девочка по имени Аммия напевала песенку, мотив которой рождался в голове ее сам собой. Несколько дней она просчитывала, как хитрее улизнуть от своры опекунов и стражей. Строго наказав помалкивать, выпросила у кухонного мальчишки драный плащ и башмаки, потом стянула какую-то старую корзинку из кладовой и сложила все под кроватью. Спать ей позволяли допоздна, поэтому час-другой в запасе был.
От нетерпеливого предвкушения в эту ночь она вовсе не смогла отдохнуть, до самого утра прислушиваясь к налетавшему с гор глухому ветру. Порывы его настойчиво колотили в ставни, отчего стены сруба скрипели и вздыхали, точно дряхлый старик.
С наступлением темноты мир преображался, и когда затихала дневная суета, в холодном сумраке под бледным ликом неспящей луны отворялись врата в царство грез и фантазий.
Ночь была ее единственной подружкой. Иногда она захватывала Аммию и уносила в далекие неведомые земли, куда давно не забредали странники.
Однажды она очутилась в выжженной пустыне, где солнце палило нещадно, а растрескавшаяся земля, над которой вился дрожащий морок, погибала от недостатка влаги. На десятки тысяч шагов вокруг ей не встретилось ни людей, ни дыма, ни дорог — ничего. Лишь одинокий сокол кружил и кружил над головой, издавая по временам исполненный скорби крик. Впереди порой проявлялись очертания поселений, но когда она приближалась, видение рассеивалось, будто туман. Аммии пришло на ум, что это загадочные Исчезающие Земли — обширная равнина к юго-западу от Дома Негаснущих Звезд, столь далекая и недоступная, что о ней почти ничего не было известно, кроме выдумок, какие рассказывают странники у очага.
В другой раз до самого пробуждения девочка бродила по тысячелетним лесам и бескрайним мерзлым пустошам, вдыхая непривычные ароматы и дивясь красотам, которые ей никогда не суждено узреть наяву. Заросшие бурьяном тропинки вели ее к руинам покинутых городов и разрушенным храмам — обителям безмолвия. Сотни лет назад там жили люди, но затем случилось что-то страшное. Могучие королевства, великолепные дворцы и рукотворные чудеса древних эпох тогда обратились в пыль, а память о множестве народов сохранилась лишь на страницах рукописных хроник.
Аммия была еще мала, но знала, что в те времена в Нидьёр пришел тот, кого называют Скитальцем. Ныне он дремлет где-то далеко за Плетеными горами, усыпленный благодатной песнью Хатран.
Только в ночи девочка могла путешествовать без страха, потому как выходить за пределы столицы с каждый днем становилось все опаснее. Неизвестность пугала, но и таила в себе секреты, а Аммия любила секреты больше всего на свете, и если уж задумала выведать один из них, никакие угрозы и наказы со стороны взрослых не могли ее удержать. С раннего детства она была непослушным ребенком, но до сих пор лишь баловалась и проявляла характер, не осмеливаясь нарушить самый главный запрет.
Город с его опостылевшими серыми стенами был центром мироздания и темницей одновременно. Здесь ее оберегали, как редкий самоцвет, и почти никогда она не оставалась наедине с собой, ведь за возделанными полями и охотничьими угодьями, бродили чудовища, от одного вида которых подгибались колени, а сердце превращалось в камень. Даже кататься на любимой лошадке ей разрешали только по двору.
Девочка обожала слушать истории про заморские страны, мечтая когда-нибудь там побывать, но чем старше она становилась, тем яснее осознавала, что вряд ли ей доведется вживую поглазеть на прелести тамошних пейзажей, полюбоваться диковинными каменными городами и узреть изумрудные шпили высоких башен, сияющих в золотом свете зари, о которых так заманчиво рассказывали седобородые моряки.
По утрам в Зал Мудрости набивалось десятка два военачальников с суровыми, обветренными лицами. Аммии пока не дозволялось там присутствовать, но иногда она хоронилась перед отдушиной, откуда вырывался печной дым, и с замиранием сердца вслушивалась в донесения разъездных и дозорных отрядов о стычках и потерях, в оживленные споры и перепалки, где, кроме голоса ее отца, а позже — дяди, особо выделялся резкий и властный окрик Астли Ледника, советника по ратному делу и второго человека в Доме Негаснущих Звезд. Именно оттуда она набралась взрослых и мальчишечьих слов.