Перед Старкальдом развернули простенькую карту, поднесли свечу. Он немного смыслил в том, как ориентироваться и быстро отыскал мост через ручей. Поводив пальцем по холмам и мысленно отмерив расстояние от тракта, он ткнул на темный треугольник.
Молот удовлетворенно кивнул.
— Если бы показал на какую другую, висел бы на дубе рядом с той девкой, вздумавшей ножом махать, потому как остальные пещеры слишком малы для здоровяка, какого ты описал. Значит, скорее всего, не врешь.
— Подземье там огромно.
— Знаем мы то место. Скалы разошлись когда-то. Сколько их внутри?
Сорнец рассказал что видел.
— Манрой, вели сбирать людей и ехать. Позволь отомстить. Уйдут ведь! — выступил от стены один из стражников свирепого вида.
— Я бы тоже пошел!
— Все пойдут!
— Зададим трепку скитальцу! — по очереди вызывались другие воины.
Молот хмуро оглядел их.
— Поедете, только загривцев дождемся. А, хотя нет. Савни, езжай теперь, возьми дюжину свою. Постережете тварь, а если выйдет, проследите, куда пойдет. В бой не вступайте, на глаза не показывайтесь. Чуть что — назад и ждите основной отряд.
Сварт закивал, дважды хлопнул кулаком по груди.
— Раткаровы люди гоняли гиганта две недели и упустили. Такую махину! Ну а я расправлюсь одним ударом!
Манрой треснул по столу, мимо которого вышагивал. Глиняные чашки подпрыгнули, одна соскочила на пол и разлетелась на куски.
— Где Кирлан?! Ко мне его! — заорал Манрой, направляясь к двери, а перед уходом бросил лекарю:
— А ты делай что хочешь, но этот чтоб жив остался. Понял?
— Понял. Как не понять, — пробурчал тот в ответ, а потом, когда все удалились, добавил: — Хренов умник.
— Про какую девку он говорил? — спросил Старкальд.
— Кухарка новая. Ни с того, ни с сего кинулась на него вчера и чуть не прирезала.
Сорнца как громом поразило. В миг в мозгу пролетела буря беспорядочных мыслей. Он вскочил, схватил лекаря за шкирку.
— Кто она?! Имя!
— Ты что, сдурел?! Откуда я знаю?!
Старкальд зарычал, отпихнул его и спрыгнул со стола — в глазах потемнело от боли. Из-за повязки нога почти не сгибалась, но даже малое напряжение мышц отзывалось в ней сотней кинжальных уколов.
Голова закружилась. Старкальд прикрыл глаза и зашипел. Он выскочил из сторожки и заковылял прямиком к дубу, поминая всех богов, каких знал.
— Поздно! — гремел в голове голос.
Стражники провожали Старкальда удивленными взглядами, но, должно быть, вид его был таким отчаянным и страшным, что никто не решился его удержать.
Голое тело чуть раскачивалось от ветра на высоте два саженей. К лунном свету поворачивалось то посеревшее лицо, наполовину скрытое волосами, то иссеченная плетьми спина. Старкальд узнал ее сразу по заметной родинке на икре.
— Поздно!
Сердце его спламенело черной кровью, разум затопила бездонная пустота. Он упал на колени и зарыдал.
Снежинки медленно падали из хмурой непроглядной вышины. Казалось, они могут порхать вечно, взмывая от дуновения легкого ветерка и вновь опадая на стылую землю.
Откуда каждая знает, где ее место?
Жердинка провожала их отчужденным взором, полным странного умиротворения. Она будто уверилась, что все худое осталось позади. Будто дала себе слово, что слезы больше никогда не оросят ее щек. Будто вступающая в права зима выстудила и обратила в лед сердце.
Снег это или пепел?
Под утро Искорку окутывала томительная мертвенная тишина, и если бы не редкие огоньки, изредка вспыхивающие подле сторожек, можно было подумать, что всякая жизнь оставила город, и он никогда не проснется. Но лиловое небо прояснялось, и с рассветом пробуждались привычные звуки. К княжьему холму несло отголоски неясных фраз, угрюмую перебранку псов и мерное бренчание колокольцев — где-то запрягли первые сани. Но не веселье чудилось в этом перезвоне, а проводы к посмертью.
Княжна предполагала, что без крови не обойдется, но случившееся на домстолле не пригрезилось бы ей и в самом жутком сне. Она закрывала глаза и снова слышала те крики. Перед ней восставали залитые кровью, искаженные от ужаса и боли лица умирающих, и дрожь пробегала по всему телу. Виделся ей и этот безумный взгляд — свирепая самодовольная улыбка, упивающаяся страданиями и смертью. Именно Крассур оказался тем, кого более всего следовало опасаться.
О Феоре нет никаких известий, Астли мертв, Тильн мертв, Раткар мертв, многие сварты также полегли — и искровцы, и загривчане. Крассур умудрился одним махом разделаться со всеми, кто мог ему помешать. В зал ворвались едва ли не семь дюжин его людей вместо обещанных четырех. Никто и вообразить не мог, что он успел набрать так много. Численный перевес позволил легко сломить всякое сопротивление. Они пощадили лишь тех, кто тут же поклялся Крассуру в верности.
Что теперь будет?
Вопрос этот звенел в ее голове, словно отголосок Погибели.
