Вновь, как тогда в детстве, княжна сложила подушки под одеяло таким образом, чтоб вошедший подумал, будто она просто спит, и не сразу углядел бы пропажу.
В последний раз Аммия окинула взором свою норку, некогда такую уютную, но теперь превратившуюся в темницу. Здесь больше не ее дом. Это место стало чужим. Когда-нибудь, заручившись поддержкой и набрав собственную дружину, она вернется и воздаст предателям по заслугам, но теперь ей надлежит уйти.
Она попрощалась с матерью, прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Руки тряслись ее, сердце трепетало. Прошлый побег из дома едва не сгубил ее.
Холодный воздух ворвался в комнату — еще вчера она смазала петли ставней салом, чтоб не скрипели. Безлунное небо вселило надежду, что ночь скроет ее от самого зоркого взгляда.
Аммия убедилась, что во дворе никого нет, перекинула ноги через подоконник, мягко ступила на карниз и прикрыла за собой внутренние створки, потом собралась с духом и прыгнула во двор, уметенный снежным крошевом.
Расшатавшееся бревно тына давно заменили, но был и другой способ выбраться наружу. По зарубкам, которые когда-то предусмотрительно насекла, она легко вскарабкалась и перемахнула через забор, едва веря в то, что делает. Только теперь она осознала, что эта рискованная, гибельная затея действительно может увенчаться успехом.
Пригнувшись и натянув капюшон, Аммия прокралась вдоль тына и огляделась по сторонам — город спал крепким сном: собак загнал в конуру крепнувший мороз, самые стойкие пьянчуги разбрелись по домам или уснули.
Старый дуб, росший невдалеке у обрыва, был поистине огромен — чтобы обхватить его могучий стан потребовалось бы пятеро взрослых мужчин. Когда она приблизилась, от ствола отделилась тень, и Аммия охнула.
Кого она ждала? Матерого воина? Несокрушимого защитника? Смейся, Крассур!
К ней скользнул тот самый парнишка, который ловким способом доставил послание. Подбитый мехом плащ и торчащие у пояса ножны выдавали в нем сына знатного сварта, но росточком он был чуть выше ее, а на вид ему она не дала бы и тринадцати.
— Кто ты? — выдохнула Аммия.
В голове ее уже рушилась всякая надежда. Далеко ли она уйдет с таким проводником? Но, быть может, он не один? Не мог же Феор доверить ее юнцу.
— Неважно, я друг. Пойдем, кони готовы. Нас выпустят, — зашептал он и кивком головы позвал за собой.
Княжна молча последовала за ним, дабы голосом не привлечь ненужного внимания. Назад дороги не было.
Они завернули в глухой проулок, оттуда шмыгнули в какой-то загон, где их в самом деле ждали два вороных коня, уже оседланных и нагруженных вьюками.
— Нас будет только двое? — наконец решилась спросить Аммия.
Мальчишка обернулся и сверкнул глазами. Его, видно, уязвило ее недоверие.
— Двое. Не бойся. К утру будем уже далеко.
— Как тебя зовут?
— Вьюренн. Я сын…
— Тильна, — догадалась она.
Вьюренн мрачно кивнул. Теперь Аммия поняла, откуда он взялся. У него было не меньше причин для мести, чем у нее самой.
— Бери этого, он поспокойнее, — кивнул парнишка.
Аммия погладила морду жеребца, дала ему как следует поглядеть на себя, и только потом взялась за уздечку.
Скоро беглецы уже сидели в седлах. Они свернули к пустырю и поехали круговой дорогой, что вела через заброшенные руины сгоревшей части Искры. Здесь можно было незамеченными добраться почти до самых ворот. Скакали не торопясь, не поднимая шума. Снег скрипел под копытами, ветер задувал в лицо и заставлял слезиться глаза.
Глядя на побеленные остовы давным-давно сгоревших домов, Аммия на мгновение представила, что вся Искра опустела и погибла. Погибла из-за нее. Она обернулась к жилым кварталам и не увидала ни единого огонька, словно перед ней расстилался мертвый, покинутый город. Ее охватила дрожь.
Что она творит? Она действительно собирается сбежать с мальчишкой, которого видит во второй раз в жизни? Сбежать зимой, зная точно, что едва взойдет солнце, по их следу погонятся десятки охотников за наградой, знающих каждую лесную тропку в округе, как свои пять пальцев.
Да, стоит попытаться! Боялась она в первую очередь не за себя, а за Вьюренна. В самом худшем случае ей грозит порка, а вот ему не сносить головы.
Они оставили позади храм. Вот показалась сторожка, и Вьюренн особым образом посвистел — коротко, по-птичьи. Тотчас же загремели цепи, заскрежетал механизм, растворявший толстенные ворота. Те, кто живут рядом, не особенно удивятся шуму, ведь разъезды частенько возвращаются по ночам.
Аммия поравнялась с Вьюренном и кивнула наверх:
— Они разве останутся?
— Уйдут, но не с нами. Собьют со следа.
Все еще испытывая нереальность того, что с ней происходит, она проскакала под аркой и оказалась по ту сторону стен.
Она покидает Искру!
Беглецы свернули направо и дали волю коням. Впереди расстилалась наполовину скрытая под снегом полоска тракта, уводящего к Городу Тысячи Башен.
Хмурые березы по обе стороны от дороги жалобно стенали от ветра и шелестели последними листочками. Глядя на них, Аммия подумала, что не скоро теперь ей придется заснуть на мягкой кровати или поесть горячей похлебки.
