— Да и чем она нам поможет? Вернет к жизни дядю? Нет, ничего-то она не сделает. Только петь и может! Скоро сюда приедет Раткар, да?
— Через неделю или две. Вам стоит уехать в Ледяные Тучи. Хотя бы на время — до весны.
— Для чего? — нахмурилась княжна.
Феор вздохнул.
— Харси и его отряд погибли не от порченых. Это были люди.
Аммия обернулась. На лице ее отразился ужас.
— Как? Кто?
— Не знаю.
— Раткар?
— Скоро мы это поймем.
Княжна вновь принялась вышагивать по покоям.
— Не может этого быть. Они же братья, хоть и двоюродные. Неужели, это действительно он?
— Если это так, вам нужно уезжать.
Аммия пристально поглядела на него. Она уже выросла и понимала опасность сложившейся ситуации.
— Ведь это воспримут как бегство и отказ от наследования. Скажут, что я не гожусь для княжения.
— Я боюсь за вашу безопасность, — напирал Феор. — Если Раткар захочет вас… устранить, ни я, ни кто-либо еще не сможет помешать.
— Ну и пусть попробует! — бросила Аммия. — Отец не желал, чтобы князем становился Раткар, и просто так я ему этот титул не отдам. Я дочь рода Эффорд, который ведет начало от зарождения мира.
Взгляд у нее стал непримиримым и жестким, точно как у Хаверона, когда она раздражался или гневался. Феор одобрительно хмыкнул.
— Смелая. Отец был бы горд вами.
Невеселая улыбка на мгновение тронула уголки губ Аммии.
— Но угроза все же велика. Если не бежать, то нужно скорее найти покровителя, — добавил первый советник.
— Мужа?
Феор кивнул.
— Пока не поздно. Высокородный муж накинет на вас плащ и защитит одним своим именем. Есть достойные люди. Вам все равно придется стать женою, теперь или позже. Так не поторопиться ли?
Какое-то время княжна молча размышляла.
— Как ты думаешь, это правда сделал Раткар? Нарочно погубил дядю?
— Весьма вероятно, — осторожно ответил первый советник.
— Может, он и отца моего спрятал в темницу?
Эта мысль приходила ему в голову, но Феор отбросил ее — слишком муторно. Выкрасть князя из собственного дома гораздо сложнее, чем просто перерезать тому горло во сне.
На лестнице послышались шаги, негромкое бормотание Кеньи и позвякивание чашек на подносе.
— Был день, когда я убежала из дома, — вдруг произнесла Аммия. — Об этом никто не знает. Я выскочила за ворота и пошла рвать васильки, чтобы потом свить венок для дяди.
Феор вскинул бровь, выпучил глаза.
— Как?! Когда?!
Княжна нетерпеливым жестом прервала его.
— В тот день случилась Погибель, такая сильная, что все свалились в обморок, но не я. Я услышала этот рев возле старой шахты, а после встретила порченого. Он схватил меня и поволок к пещере. И там… там что-то случилось, что-то непонятное и пугающее, — Аммия тараторила быстро, спеша договорить, пока не вернулась служка. — Во мне будто прорвалась некая сила, которая до этого спала. Огонь. Белый и чистый, как свет. Не знаю, куда делся порченый, только помню, как возвращалась в город. Меня так никто и не хватился, все были без сознания. Я забралась в кровать и уснула, а когда проснулась, все было как раньше. Позже Хинтр сказал, что только ясноглазому под силу выдержать такое. Что все это значит, Феор? Почему я не уснула, как все? Что я сделала с порченым?
История эта была настолько сказочна, что Феор потерял дар речи. Однако княжна как будто говорила искренне и верила своим словам.
— Вы выходили из города одна?! Видели порченного?! — переспрашивал он, слишком изумленный началом истории, чтобы вникнуть в нее целиком.
— И расправилась с ним.
В памяти вспыхнули древние легенды и старые сказки об Истинном огне, живущем в людях, о давно забытых ясноглазых, о грядущих временах героев и яростных битв. Вот почему она спрашивала про Скитальца!
Нет, девушка просто слишком перенервничала и выдает фантазию за быль. В таком исступленном состоянии это не удивительно.
— Не сон ли это был, княжна? Вы говорите, что вернулись к постели, — осторожно уточнил Феор.
Аммия сокрушенно закивала, не особенно удивившись сквозящему в этих вопросах неверию.
— Вот и ты считаешь меня ребенком, что сочиняет небылицы. Поэтому я боялась сказать. Мне бы никто не поверил, даже дядя. Мне тогда было девять лет. Я и сама стала сомневаться, что все это случилось на самом деле. Но это было! Я ничего не придумала. Может, Имм что-то знает об этом?
— О чем?
— О людях, внутри которых бушует пламя. О ясноглазых.
— Но княжна…
— Я знаю, что у меня не фиалковые глаза. Я не ясноглазая. Мне просто интересно.
— Хорошо, я поговорю с ним, но вы ведь знаете, храмовники так погрузились в свою веру, что за каждодневными ритуалами не видят того, что происходит прямо под носом. Им все равно. Они будут вечно ждать спасения и не пошевелят пальцем, чтобы помочь самим себе.
Аммия по обыкновению уперлась взглядом в дубовые доски пола.
— В храме есть книги. Их я и спрошу.
— Спасибо тебе, — улыбнулась девушка.
Едва они успели договорить, вошла Кенья с подносом, уставленным парящими плошками. Потянуло свежим ржаным хлебом, терпким молоком, жареной бараниной и хрустящим запеченным луком. Вряд ли после пережитого это возбудит аппетит юной Аммии, но быть может, немного отвлечет от горьких мыслей.
