— Как это? Про что ты говоришь? — не поняла Аммия.
Она аккуратно взяла ту, что лежала на стопке сверху. Под плотной обложкой пожелтевшие страницы из выделанной телячьей кожи были покрыты убористыми, старательно выведенными письменами и еще пахли чернилами. Древними они отнюдь не выглядели.
— Книги эти писались много позже событий, о коих повествуют. Вели их старцы Ордена Звездного Пути.
— Но Орден возник не так давно.
— Именно. Монахи проводят особый обряд, который называют Вспоминанием. Пение гимнов погружает их в подобие сна и, якобы, позволяет лицезреть былое, как если бы оно случилось перед их глазами.
Аммия насторожилась. Слишком такое описание походило на ее ночные путешествия.
— Эти сакральные ритуалы практикуют уже много лет и наверное даже веков. Служители Ордена твердят, что, только поняв и уяснив все ошибки былого, можно надлежащим образом подготовиться к будущему.
— Так странно. Почему я этого раньше не знала? И ты сказал «якобы»…
Феор склонил голову набок.
— Люди с недоверием относится к тем, кто целый день не засучивает рукава и с места не сдвигается, пока они вкалывают до упаду. Многие вовсе называют это чудачеством и брехней.
— Отец никогда не рассказывал о Вспоминаниях.
— Вы были тогда еще совсем малы. Он действительно интересовался монашескими летописями и часто расспрашивал о них Имма, но среди народа распространения они не получили. В наше смутное время события древних лет мало заботят низовцев — мужичье довольствуется сказками и легендами, что у очага старший в роду передает младшему. Так повелось издавна. Истории эти часто сохраняются до последнего слова, оттого вера в них только крепнет. А Вспоминания, — Феор покачал головой, — к ним относятся как к байкам. Их слушают, кивают, но не воспринимают всерьез. Да и читать мало кто умеет.
Первый советник поведал, что однажды, когда ее отец был еще мал и Домом правил его дед Шагор, откуда-то с запада пришли оборванные монахи. Они получили у князя позволение и вскоре выстроили в Искре небольшой, но опрятный храм в честь Умирающего Бога. Он стал основой и первым прибежищем Ордена Звездного Пути.
Монахи принесли с собой секрет таинства, а после передали знания отобранным юношам. Однажды они вновь пошли к князю и показали результат своих трудов, Шагор же подивился точности, с какой была описана жизнь его дальних родственников. Знали храмовники и то, что едва припомнил даже он сам. Это убедило князя, что они не шарлатаны. Вместе с Шагором к монахам стал прислушиваться и двор, ибо князь любил, когда его увлечения пользуются славой среди приближенных.
Дом начал постигать собственную забытую в веках историю, а обученные грамоте служители тщательно записывали и объединяли обрывочные знания в тома, прозванные Хрониками. Дело это было хитрое и непростое, но год от года послушники погружались во все более древние века и дополняли новыми деталями уже увиденное. Таким образом они возрождали память севера. И чем дальше вглубь времен они погружались в своих изысканиях, тем более отделялись от народа, который стал все менее охотно верить в правдивость Хроник. Казалось немыслимым, что теперь они могут точно узнать о случившемся тысячу лет тому назад: чем промышляли люди, как выглядело поселение, как звали правителя этих земель и что он ел на ужин в такой-то день. Кроме того, на таинственные ритуалы не допускали никого, даже самого князя и высокородных мужей, это еще больше подрывало доверие к Хроникам. Уже при закате правления Шагора служители лишились благосклонности, а после вовсе превратились в отшельников, живущих в собственном мирке.
Пришедшие на смену Шагору правители по-разному относились к монахам, и только ее отец вновь стал уделять внимание Ордену и их таинствам, он же ввел в совет представителя этого загадочного братства. Хаверон отчего-то твердо уверовал, что Хроники являются непогрешимой истиной, а монахи не могут ошибаться, но его убежденность по-прежнему мало кто разделял. Князь штудировал том за томом, и от тяжести их едва не трещал стол в его покоях. Был это простой интерес к истории севера или же он искал на страницах нечто конкретное, Феор не знал.
Теперь настал черед Аммии погрузиться в дела глубокой древности, которые могли пролить свет на ее происхождение или на то, с чем спутался ее отец.
По всему выходило, будто и у нее есть дар видеть свершившееся, но ей удавалось проникнуть в прошлое в одиночку без всяких таинств и священнодействий. Сердце княжны загорелось, она нутром чувствовала, что разгадки на терзавшие ее вопросы стоит искать именно здесь.
