Энтони купил номер газеты и, не веря своим глазам, прочел о новой мере правительства, еще больше углублявшей сегрегацию, — предложении запретить браки между европейцами и не-европейцами.
В следующую субботу Энтони испытывал небольшой подержанный автомобиль, купленный им на неделе. Он очень гордился своим новым приобретением.
После ужина он поехал к Джин. Они решили в этот вечер потанцевать.
Увидев его покупку, она сказала:
— Да у вас просто прелестный автомобильчик, Тони.
— Очень рад, что он вам нравится.
— Вы скучали без меня? — спросила она, когда они отъехали.
—Да, а вы?
— Всю неделю не видеть вас! Конечно, скучала. И знаете что? На днях я чуть окончательно не поссорилась с Генри.
— Правда? Ну разве я вас не предупреждал? — засмеялся он. Она нежно сжала его руку.
— Началось с того, что он стал ревновать меня из-за субботнего вечера. Во-первых, он захотел узнать, с кем это я уезжала. Я сказала, что это мое дело. Он и сам знает, заявил он тогда — один его друг видел нас вместе в кино. Я сказала просто: «Ну и что же?» Настроение у меня было не слишком хорошее, он это видел и немного сбавил тон. А затем сказал, что ему это не очень приятно. Повсюду уже ходят слухи, что у нас с ним скоро помолвка, и теперь он оказывается в дурацком положении.
Минуту поколебавшись, Энтони спросил:
— И что же вы на это ответили?
Она зажгла две сигареты и дала одну ему.
— Я сказала, что никто не смеет так говорить и что я могу ходить с кем хочу. — Она вздернула носик и выпустила облачко дыма.
— Вам, конечно, не следует водить его за нос, Джин.
— А я и не вожу. Он может когда угодно перестать со мной встречаться.
— Да, но если вы так настроены, почему вы все-таки продолжаете принимать знаки его внимания? Мне кажется, это не совсем хорошо.
— Что за глупости! Он просто мой друг и на большее не должен рассчитывать.
— Но скажите, — серьезно спросил Энтони, — как может Генри жаловаться, что я с вами бываю, если мы встречались всего один раз?
— Нет, он заявил мне это, когда узнал, что и сегодня вечером мы будем вместе. «Что? Две субботы подрял!» — возмутился он. И знаете, что добавил? Он сказал, что ничего против вас не имеет, но советовал мне присмотреться к вам поближе и повнимательней.
— Какого чорта! Что он имеет в виду? — вспылил Энтони.
— О, не сердитесь так! — Она нагнулась и нежно отбросила со лба его вьющуюся прядь. — Не знаю, что именно он имел в виду. Он как-то странно об этом сказал. Думаю, он считает, что я должна узнать получше о вашем прошлом. Может быть, это даже и необходимо! У вас была бурная жизнь, Тони?
Он с трудом изобразил загадочную улыбку.
Машина поднималась на холм. Мотор кашлял и хрипел.
— Ну, Тони? Выкладывайте, признавайтесь.
— О, когда-нибудь я расскажу вам всю свою мрачную историю.
Она хихикнула. — Как бы то ни было, я просто заявила Генри, что мне нет нужды сомневаться в человеке, о котором мой отец такого высокого мнения.
— И что же он на это ответил? — медленно произнес Энтони, достаточно громко, чтобы быть услышанным за шумом мотора.
— Он просто проворчал что-то и переменил тему разговора.
— Мне не нравится этот шум. Надеюсь, с моим автобусом ничего не случилось. Раньше этого не было.
— Что за глупости! Ничего страшного. Прелестный автомобильчик.
Он кинул на нее быстрый взгляд и обрадовался, что Джин в эту минуту смотрела на дорогу, иначе она заметила бы выражение его лица. Ее постоянное «Что за глупости!» раздражало, а похвалы машине начинали надоедать.
Танцы, однако, доставили ему удовольствие и рассеяли все неприятные мысли.
По пути домой Джин сидела в непринужденной и в то же время торжественной позе и смотрела прямо перед собой. Когда они очутились в аллее дубов и каштанов, которая вела к Эвонд-Расту, она тихо спросила, кладя свою руку на его:
— Мы поедем сразу домой?
Он остановил машину. Она ловко одной рукой зажгла сигарету и очень нежно просунула ему в рот. Сигарета была слегка жирной от губной помады.
— Совсем, как если бы я вас поцеловала, — сказала она.
Он не мог сдержаться. Одной рукой он обнял ее и притянул к себе. Быстрым движением она вынула сигарету у него изо рта, затянулась ею сама и отбросила. Губы их встретились. Она целовала его горячо, страстно, и когда он выпустил ее и она упала на сиденье, глаза ее были закрыты, а веки слегка блестели от краски. Пальто на ней расстегнулось, и тонкое платье заманчиво облегало грудь. Он вынул носовой платок и вытер рот — на белой материи остался красный след. Но хотя ее возбужденное тело влекло его всеми соблазнами, что-то удерживало его. Около двери дома он лишь пожал ей руку и сказал:
— Я не очень-то умею прощаться, Джин.
На следующее утро они снова были вместе, совершая длинную поездку к Кейп-Пойнту. Джин болтала без передышки. Такую-то недавно видели с таким-то; ее подруга, только что вышедшая замуж, уже ожидает ребенка; а другая никак не может ужиться с мужем и поговаривает о разводе...
И так далее, и тому подобное — утомительный перечень пустяков.
