Как ни странно, чувство Энтони к Джин отнюдь не возрастало. Он надеялся, что влечение к этой девушке постепенно усилится и, возможно, в конце концов, он ее полюбит. Кто-то сказал, что постоянная близость стирает мелкие неполадки в отношениях мужчины и женщины и из брака по расчету может вырасти искренняя любовь.
И однако — правильно ли он поступает? Противоречивые, тревожные мысли рождались в нем. Сможет ли он приспособиться к Джин? В моменты самоуничижения, когда дела в конторе были не слишком хороши, или в периоды усиленного самокопания он чувствовал себя обманщиком, самозванцем, не имеющим права находиться там, где он находится. А между тем Джин все увереннее причисляла его к тем общественным кругам, к которым, строго говоря, он никогда и не мог принадлежать.
Но было ли это обманом с его стороны? Неужели лишь потому, что он родился в стране расовых предрассудков, где путь к продвижению и успеху зависит от цвета кожи, он должен терзать себя и отказываться от всего достигнутого?
— Вы что-то все молчите, Грант? — сказал Тэрнер, прерывая вдруг разговор с Босменом.
Энтони в ответ лишь пожал плечами и вежливо улыбнулся.
Они встали и вышли из кафе. Энтони был рад избавиться от общества Босмена и вернуться в контору.
По пути он кунил свежую газету, надеясь найти подробное описание дела Эриксена, но его затмевали сообщения о дебатах в парламенте по поводу билля о смешанных браках. Билль этот подвергся яростным нападкам по разным причинам — во-первых, трудно было отличить «европейца» от «не-европейца», во-вторых, препятствием являлись многочисленные смешанные браки — дети от таких союзов попадали в незаконное положение.
Некоторые служители церкви, писалось в газете, грозили скорее отказаться от скрепления браков, чем принять этот возврат к «средневековой инквизиции».
Энтони сложил газету и зашагал вперед, обдумывая новости.
В тяжелом, угнетенном состоянии прошел он к себе в кабинет, бросил шляпу в угол и попытался работать.
Вошла секретарша с кипой документов.
— Вот дело, которое поступило сегодня днем, мистер Грант.
— Положите. — Он не поднял головы. — Я примусь за него позднее.
— Но это очень срочно, мистер Грант. Клиентка ждет вас. Она сидит уже давно.
Энтони достал трубку и кисет.
— Тогда попросите ее войти, — спокойно сказал он.
Секретарша ввела смуглую женщину средних лет.
Энтони откинулся на стуле, приготовясь слушать дело. Клиентка начала, и он затянулся трубкой. Но когда она сказала, что ее восьмилетнего сына исключили из школы, ложно обвинив в том, будто он не чисто европейского происхождения, и что она ожидает по этому поводу немедленных законных действий, Энтони так и застыл.
— Это безобразие... — выпалила она.
Энтони сидел неподвижно, плотно сжав губы. Затем позвонил секретарше.
— Пожалуйста, проводите миссис ван Вуурен к мистеру дю Плесси, — сказал он. — Я себя неважно чувствую.
Нервы, и без того измотанные, вконец изменили ему. Нужно немедленно уйти. Он встал и направился к двери.
— Так рано уходите, Грант? — заметил Хартли, когда молодой человек быстро проходил через приемную.
— Да, мистер Хартли, я что-то неважно себя чувствую, — сказал Энтони сдавленным голосом.
— Очень жаль. Я думал, что ваша сегодняшняя победа прибавит вам энергии. Но отправляйтесь поскорее, дорогой мой. Последнее время вы слишком много работали. Поменьше волнуйтесь. — Взгляд мистера Хартли при этом был полон благожелательности.
Энтони спустился по лестнице, вышел на улицу и направился к площади, где стояла его машина. На каждом углу мальчишки предлагали последние номера газет, содержащие дальнейшие подробности о дебатах в парламенте.
Давно уже Энтони не чувствовал себя таким одиноким.
Еще во время завтрака ему позвонила Джин. Вчера она забыла свой портсигар у него в машине. Может быть, он сегодня вечером заедет и привезет его ей? Это вызвало у него некоторое раздражение: уже не первый случай, когда она что-то забывает и просит его завезти ей. И хотя ему не хотелось, пришлось согласиться.
Пересекая улицы и обгоняя другие машины, Энтони, однако, испытывал какое-то облегчение при мысли, что снова увидит ее сегодня. Женитьба на Джин означала для него полное спасение. Как только он утвердится в положении зятя Хартли, никто не осмелится и словом намекнуть о его прошлом.
Да, он попросит ее стать его женой. И нужно спешить — пока этот новый закон ему не помешал.
Он не поехал сразу домой в свою маленькую квартирку, а оставил машину на краю Си-Пойнта. Оттуда он прошел к берегу моря и сел у небольшой заводи. Маленькая рыбешка плавала среди морских водорослей и мирно отдыхала на песчаном дне.
Здесь, у закрытой со всех сторон заводи, парил вечный покой и мир. На протяжении тысячелетий, до того, как несметные людские полчища осквернили землю своей суетой и нетерпимостью, волны бились о берег, чайки плавно парили над океаном и воздух становился свежее при каждом порыве ветра, который закат гонит перед собой вокруг земли.
