По ночам, когда Криста засыпала, подложив под щечку маленький кулачок, мы с Мышкой подолгу разговаривали. О прошлом, о родителях, о мечтах… Я все пытался вспомнить, что было перед тем, как мы с Крис оказались возле этой церкви, но у меня ничего не получалось. Подруга говорила, что это к добру.
– Значит, случилось что-то настолько плохое, что если ты вспомнишь, то сразу умрешь! – страшным голосом вещала девочка.
– Прям таки и умру, – фыркал я, в душе с ней соглашаясь. – От воспоминаний не умирают.
– Еще как умирают. Чаще, чем от арбалетной стрелы!
– Гонишь!
– Вот те зуб!
– Два давай!
Мы смеялись, обнимали малышку Кристу, и так засыпали. Я был счастлив тогда.
Знаешь, Господи, мы прожили в той церкви втроем около трех лет, а я не могу вспомнить лица Мышки. Оно смазывается в памяти, ускользает, черты не задерживаются в голове и на миг… Однажды она просто не вернулась. Я искал ее по всему городу, звал ее по имени на перекрестках, спрашивал у знакомых. Один из них рассказал мне, что Мышка понравилась местному бандиту (она ведь выросла в очень симпатичную девушку). Этот бандит пригласил ее куда-то (память меня подводит), и она пошла. Никто больше ее не видел.
Для меня это оказалась намного более страшная боль, чем потеря родителей. Мне казалось, что я не переживу. Каждый раз, когда Криста спрашивала: «Де Мыська?», мне хотелось пойти и убить того ублюдка, который забрал у нас нашу Мыську. Но, хоть мне и было девять, я никогда не был дураком и понимал, что такая моя опрометчивость приведет только к тому, что Крис останется одна. В три года на улице одной не выжить. А значит, месть нужно отложить до лучших времен.
Через год после этого я впервые увидел лей-линии.
Я проснулся от яркого пульсирующего света, который словно прорезал пол откуда-то из-под церкви. Сначала я жутко испугался, просто невероятно. Я бросился к Кристе, боясь, что этот луч просто разрежет мою малышку. Схватил ее на руки, прижал к себе, стараясь отодвинуть как можно дальше от света. Крис проснулась, ухватилась ручками за мою шею, испуганно оглядываясь. Жизнь на улице может даже четырехлетнего ребенка научить всегда быть начеку.
– Ронни? Что случилось?
– Малышка, я не знаю, – возможно, нужно было бежать как можно дальше от того света, но я не хотел уходить из своего дома. Я хотел, чтобы ушел свет.
– Ронни, я хочу спать, – захныкала Криста. – Еще совсем ночь.
– Погоди, Крис, – я чмокнул ее в щеку. – Ты все равно не сможешь спать при таком свете.
– Каком свете, Ронни?
Так я понял, что, кроме меня, этот свет никто не видит.
Долгое время я не мог спать. Демонов свет залезал под ресницы, как бы я не укрывался, как бы не прятал голову. Я искал новое жилье, но вдруг обнаружил, что все наиболее пригодные для нашей жизни места, тоже стоят на световых линиях. Сначала от этого понимания я пришел в ужас, но вскоре страх перед неизведанным перешел в раздражение. Я был истощен и измотан бессонницей, я начал срываться на Кристе, драться с такими же беспризорными ребятами, и довел себя до того, что однажды лег на линию света в искренней надежде, что она наконец поглотит меня или оставит в покое.
И она оставила. Утром я проснулся в полутемном помещении церкви. Рядом играла самодельными куклами Крис. Линия была, но едва заметная, совершенно не мешающая, а наоборот, словно поддерживающая, указывающая путь. Я не знал, отчего линия изменила свое поведение, но понял, что могу влиять на нее. Каждый раз, когда она становилась ярче, я просто ложился на нее спать и все проходило.
С Лисом мы познакомились еще примерно через год. Даже не помню, при каких обстоятельствах. Может быть, мы даже подрались с ним при первой встрече, а потом я позвал его в гости. Он был младше меня на пару лет и сразу понравился Кристе. Когда он приходил в нашу церковь, она просто млела, а он так же млел от нее. Для маленького белокурого ангела он был чем-то неземным, и Лису нравилось быть для нее именно таким. Он нашел своего зрителя. Точнее, он забрал моего.
Юркий рыжеволосый мальчишка был смешным и свободным. А я был другим. Странно, но я никогда не чувствовал до этого зависти. Никогда. Даже к тем, кого судьба любила больше, чем нас с Кристой. Но в тот момент мне казалось, что история с Мышкой повторяется. У меня опять забирали самое дорогое.
Я старался, терпел, но все же однажды не выдержал и уже был готов выгнать его раз и навсегда. Но…
Знаешь, Господи, тогда я еще верил в Тебя. Я так в Тебя верил, демоны Тебя забери! Но Ты бросил меня уже тогда! Прости, я не должен обвинять того, кого прошу совершить чудо. А мне так необходимо Твое чудо сейчас! Умоляю Тебя!
Но да, я помню правила. Сначала исповедь.
Итак. Когда подъехала карета, мы с Кристой и Лисом завтракали. Я украл почти свежее мясо, и в то утро у нас был пир. Я ломал голову над тем, как избавиться от мальчишки, не расстроив при этом Крис, и ничего не мог придумать. Лис же наоборот был разговорчив еще больше, чем обычно.
