Риск, что разбужу, в такое время минимален, а вот то, что едва проснувшись, эта непоседа может самостоятельно рвануть на кухню за завтраком для малыша – очень даже велик! А это мало того, что по коридору, так еще и вниз по лестнице на первый этаж! И нет, дефицита в желающих ей услужить, у эльвиечки не наблюдается: к эльвам здесь вообще относятся с каким-то пиететом и нездоровым трепетом, а уж после того, как слуги просекли мое к ней отношение – мухой летят по первому же намеку. Только вот у нее самой, чуть ли не со следующего дня пребывания в крепости, появилось прямо какое-то болезненно-упрямое желание максимальной самостоятельности.
Только попробуйте взять ее под руку у лестницы или придержать на пороге! Тут же гневно нахмуриться и руку вырвет:
– Я – сама! Милорд, я же просила Вас не утруждаться!
Так что я, если и страхую, то не касаясь. Грешен: пользуюсь тем, что моих растопыренных рук она не видит!
Так, сегодня я не опоздал, поскольку сквозь дверь донеслось немного сонное: «Войдите!» Толкаю дверь… Эльвиечка ночует в прелестной, теплой пижамке, которую скорым порядком пошили наши рукодельницы, поскольку по ночам ей приходится вставать к малышу… Ну, да, по моему личному распоряжению: печи мы уже давно не топим, а по ночам, не смотря на обшитые досками стены, комнаты все же выстывают, да и от сквозняков в коридорах избавиться никак не получается, а эльфы, по слухам, довольно хрупкие создания…
Так что из-за такой, казалось бы, пустячной детали, как пижама, по утрам я могу входить в спальню моих гостей без риска застать даму в неглиже и, как самому попасть в неловкое положение, так и ее смутить ненароком. Ну а личность с немного странным именем Оллин, что на эльвийском, как мне уже донесли, означает «маленький заяц», своей утренней голопопостью не смущается ни капли!
Вообще-то, смею надеяться, к своим регулярным утренним визитам в их спальню, за прошедшие десять дней я своих гостей приучил. Когда разок вернулся после тревожного выезда аж к обеду, даже дождался недоуменного вопроса от Эллы: ей про ночную тревогу не сообщили, чтобы не волновать, вот она и спросила, не обидела ли меня чем-нибудь, раз я собственное правило нарушил и не навестил их с утра. Приятно было, врать не стану…
А уж как на мои посещения реагирует малыш – аж душа радуется! Хотя-я… на сколько я знаю, все дети любят когда их качают на руках и изображают, что подбрасывают к потолку. Меня, к счастью, еще мой семейный сослуживец просветил, что подбрасывание надо именно эмитировать, чтобы не напугать ребенка. Только Оллина, по моему, чем-то напугать вообще не реально! А как он хохочет, когда якобы взлетает к потолку!
Впрочем, я увлекся, а рассказать хотел вот о чем: открываю я, значит, дверь в спальню, а эльвиечка сидит на кровати до пояса укрытая одеялом и, наклонив набок растрепанную головку, недоуменно разглядывает меня огромными глазищами, какого-то совершенно немыслимого салатового оттенка..!
Меня, впечатленного этим зрелищем по самые не балуйся, только и хватило, что охнуть и замереть на пороге, до упора вытаращив на женщину глаза. А до нее, видимо из-за моего дурацкого вида, наконец дошло, что ситуация развивается несколько необычно. Эльвиечка похлопала своими длиннющими ресницами, обвела взглядом комнату, а потом ее губы жалко изогнулись, брови сошлись домиком и, уткнувшись в ладошки, моя «суровая леди» отчаянно разревелась! В голос! Со всхлипами и причитаниями!
Это было совсем уже выше моих сил! Захлопнув за спиной дверь и машинально закрепив ее еще и магическим запором, я бросился к горько рыдающей женщине и сделал то, о чем тайно мечтал все эти десять… суток: сгреб ее в охапку и усадив себе на колени как маленькую, бережно прижал головку к своей груди и погладил по волосам:
– Тш-ш-ш… Ну, что ты, что ты?! Ведь все уже хорошо… глазки раскрылись… ты все видишь…
И не удержавшись, поцеловал ее в пушистый затылок.
Не знаю, сколько бы я еще так просидела на коленях у нурга, бессовестно поливая его форменный китель слезами и прочими жидкостями, но тут у него из-за спины раздался отчаянный плачь Оллина! Ну еще бы: мало того, что нарушили очень важный для ребенка утренний ритуал с его тормошением, кружением и подбрасыванием к потолку, которыми нург начинал каждое свое утреннее появление чуть ли не со второго дня нашей оккупации его спальни, так еще и мама почему-то плачет. А поскольку мой мальчик плакал крайне редко, то сейчас, видимо, просто не мог не составить мне компанию в столь интересном времяпровождении.
Естественно, что меня с колен лорда-коменданта как ветром сдуло! Впрочем, он и сам уже проворно развернулся к Оллину:
– Это что еще за ор?! – притворно-сурово нахмурился нург в адрес моего малыша, – с каких это пор мужчины вдруг начали реветь как девчонки?!
То ли сынишка что-то понял, то ли просто удивился непривычному тону, но плакать он перестал и вытаращив глазенки, уставился грону Амиртарру в лицо, а тот подмигнул ему и звонко прищелкнул языком:
