Император надел свою маску и присел за оружейный столик, чтобы поинтересоваться у своей уже практически родной девчушки, что её привело. Элизабет несмотря на всё произошедшее ранее, села напротив своего господина и пыталась задать вопрос, отходя от дыма, которым Левис дышал на спящую волчицу. Когда голова перестала кружиться и мысли снова стали по местам, она извинилась за свой резкий выпад и рассказала Рамону о записи Капитана, которая много о чём заставила задуматься её. Император вспомнил тот момент и изменился в лице. Лёгкая улыбка сменилась на безликое выражение, давая понять, что он не намерен вспоминать об этом в преть. Элизабет позабыв о манерах, грубо схватила его за руку. Затем извинившись хотела уйти, но Император попросил сесть её на место, чтобы ответить на волнующие её вопросы, пока время ещё имеется.
(Элизабет) — Прошу прощения. Просто последние события заставили меня задуматься об многом. Но в частности о том, кто вы такой на самом деле. Просто никто ничего не знает о вашем прошлом, кроме наследников.
(Император) — Я не люблю вспоминать своё прошлое. Оно полно боли и безумия, которые превратили меня в того, кем я являюсь сейчас. Думаешь я всегда был таким? Стальным гигантом, который выходит за рамки разумного, покоряя всё, что захочу? Что я был императором человечества с самого начала, без причины, даровав себе этот титул? Убийцей и просто уёбком галактического масштаба? Нет.
(Элизабет) — Тогда как вы стали таким? Прошу расскажите, чтобы я могла понять вас хотя бы частично.
Император снял свой визор и аккуратно надел его на голову своей новой защитницы, затем включил самую первую запись, которая была оцифрована в его матрице памяти.
Элизабет в одно мгновение увидела запись датированную более чем тысячелетием назад. Она смотрела на то, как инопланетянин снимал процесс своих пыток на достаточно молодом человеке, в котором она смогла признать своего Императора. Он был молод и достаточно красив и харизматичен, но на его лице не было никаких эмоций или признаков жизни. Лишь глаза были уставлены на ученого-пыточника, который медленно резал его плоть. Инопланетянин аккуратно разрезал левую кисть Рамона, полностью открывая его кости, раздвигая плоть и нервы. По его лицу было видно, что тот получает удовольствие от своей работы, но он не хотел, чтобы подопытный умер во время операции, поэтому часто поглядывал на монитор с жизненными показателями. Закончив с разделкой плоти, ученый начал обрабатывать открытые кости каким-то спреем, от которого их белизна сменялась серым металлическим цветом. Император смотрел на это зрелище, которое было явно не самым худшим, что с ним делали в этой камере смерти. Через пару минут ученый отошел, чтобы вымыть руки от крови и лишней удалённой плоти. Рамон воспользовавшись моментом, смог вытащить свою разделанную руку и через неописуемую боль расстегнуть пару поясов, которые его удерживали. Дотянувшись до оружия, которое оставил пыточник, он приложил его к виску и хотел застрелиться. Но биометрический замок не дал ему это сделать. Ученый не стал удивляться увиденному и просто связал свою игрушку намного крепче, чем раньше, продолжив заниматься тем, чем и раньше. Император продолжил смотреть на своего пыточника, надеясь, что тот допустит ошибку и убьёт его при следующем разрезе. На этом запись прерывается.
Элизабет отдала визор владельцу, не зная что сказать, чтобы хоть как-то выразить те страдания, через которые прошёл её повелитель.
(Император) — Я пробыл там более года. По пять — шесть операций в сутки. Через пару месяцев я перестал кричать и просить окончить мои страдания. Он всё равно не понимал меня. А если бы и понимал, то делал свою работу более сосредоточенно. Из меня сделали машину для убийств. Кто я такой, чтобы идти против программы?
(Элизабет) — Как вы сбежали и смогли сохранить свой рассудок?
