Отношение. То, каким Эредин будет с ней, каким должен быть. Король закрыл глаза, вспоминая ее испуганный взгляд, обманчиво-дерзкие речи, попытки запугать в ответ, отбиться. Он, с высоты своего опыта, должен был заметить… Но должен ли был? Эльф поднялся, сделал два шага вправо, добрался до маленького незастекленного окна. До чего же узкие дома у людей этого мира.
Должен он был понимать ее, знать, что ей нужно? В конце концов, он – не любовник, не ее счастье, не тот, ком у суждено заботиться о Цирилле до конца времен. Он – Король Ольх, и все обязательства, сковывающие его, связаны только с государственным долгом. Было бы здесь вино, о, он хотел бы закончить пару бутылок, чтобы долго еще сидеть в полумраке рассвета и смотреть в окно, считая бесконечные звезды.
– Больно, – полушепотом произнесла ведьмачка, переворачиваясь, шурша плащами.
Она снова говорит во сне. Король не поворачивался, он думал, думал о том дне, когда потерял ее, упустил, позволил вернуться в родные края, встретившие ее столь неприветливо. По своей вине, верно? Эредин чувствовал, как грудь его сжимает непривычное чувство. Это не утрата, не сожаление, нет. Нечто, что когда-то давно отдавало телом, а сейчас обернулось пеплом после выгоревшего насквозь костра. Как он хотел бы вернуть упущенное время, подбросить в него дров, не топтать…
– Что теперь со мной будет? – спросила ведьмачка все также тихо. – И где мы?
Теперь ему пришлось повернуться назад. Цирилла очнулась, она часто моргала, пытаясь привыкнуть к обжигающе-яркому свету зажженной рядом свечи. Ее сухие потрескавшиеся губы расплылись в поддельной улыбке, но что-то в ярких зеленых глазах шептало о радости встречи. Да, Цири уже не чувствовала страха, покорилась судьбе и ждала вердикта, смирившись со своим положением.
Королю пришлось подавить порыв, тело страстно желало кинуться к ней, опуститься на колени, вновь опустить тяжелую ладонь девушке на лоб, почувствовать ее кожу под своей. Нет, так нельзя, она же поймет все, ему будет слишком стыдно смотреть в эти очи. Эредин сделал шаг вперед, чувствуя, как старый гнилой пол прогибается под его весом. Ласточка продолжала смотреть на него, не то опасаясь продолжения, не то желая его больше всего на свете.
– Я еще не решил, – честно ответил эльф. – Как ты себя чувствуешь?
– У меня болит голова, – пожаловалась ведьмачка, осторожно поднимая руку и ощупывая промокший бинт. – Я сильно ударилась? Это Аваллак’х постарался с перевязкой?
– Креван сбежал, – ответил эльф, ухмыльнувшись. – В тот же день, сразу после того, как ты покинула замок. Я боялся, что он найдет тебя первым… И одно Предназначение знает, что могло бы случиться тогда.
– Предназначение, – хмыкнула ведьмачка, выплевывая надоевшее ей слово.
Ласточка прикрыла глаза, осторожно кивая королю. Не могло быть иначе. Сам Эредин понимал, что Знающий способен всадить ему в спину нож, но не мог избавиться от него самолично, не оставив свидетелей и вопросов. Да, он – король, он – властитель средь гордых Elle, но в том и проблема – гордость за его народ.
Полубезумный от потерянной много лет назад любви Аваллак’х коптил небо слишком долго, эльфы знали его, почитали, видели в нем свое наследие. Заткнуть его и убрать, не имея на то причины – прослыть безумцем и тираном, не уважающим опыт своих предшественников.
– Значит, ты уже в курсе, да? – осторожно спросила девушка, поверх плащей положив руку на свой живот.
Он успел забыть о том, как бела ее нежная кожа, но один лишь взгляд вернул воспоминания о том. Ладонь ведьмачки на алой ткани плаща создавала удивительный контраст: словно тело подбитой птицы упало, испачкало землю под собой, оставив лишь один островок света. И к нему он тянулся, к нему льнул, его хотел больше всего на свете, о нем мечтал долгими вечерами, проведенными под этими звездами.
Эредин набрал воздуха в грудь, заставил себя осторожно, без лишних эмоций сесть рядом, не упасть, не касаться ее живота губами. Нет, не сейчас, если Предназначение ждет того, у него еще будет время. Ведьмачка не дернулась, не пыталась отодвинуться, выпросить хоть немного расстояния между ними. Ей словно нравилось быть сейчас здесь.
– Креван вел дневники, и из спешки оставил их в своей брошенной келье, – рассказ эльф, обращаясь к собственным воспоминаниям. – Вместе с каменным големом, убившим двух моих всадников.
– Что говорилось в тех дневниках?
– Что ты уже носишь моего ребенка, и что все его попытки уничтожить плод или заменить встречают сопротивление, тот начинает расти быстрее, становится крепче. Аваллак’х был уверен в том, что твоему сыну передался Ген.
– Это дочь, – поправила Цирилла, рукой очерчивая округлость живота. – Не спрашивай у меня, – добавила та, заметив удивленный взгляд короля. – Просто мне кажется, что я уже знаю об этом.
– Надеюсь, на тебя она будет похожа сильнее. У меня слишком острый нос для принцессы, – попытался отшутиться Эредин.
