— Вы не правы. Время все меняет.
— Возможно. Но я бы хотела, чтобы вы поняли. Для меня вы всегда будете другом, не более.
— Почему? — выдохнул он. — Дело в возрасте? В том, что я младше вас?
— Там, в лесу, мне не показалось, что вы младше. То, как вы себя ведете, нет, вы давно уже не ребенок и даже не юноша. Я уверена, вы были бы прекрасным королем.
— Я не хочу быть королем, если при этом потеряю вас.
— Дэйтон…
— Нет, не перебивайте меня.
И все же она сделала это, повернулась к нему и коснулась ладонью его губ.
— Пожалуйста, молчите. Вы можете сказать то, о чем мы оба пожалеем. Не разрушайте дружбу словами. Прошу вас.
Она молила его молчать, ее глаза молили, и он сдался. Взял ее руку в свою и поцеловал ладонь.
— Хорошо, я не скажу. Но знайте, мне никогда не будет достаточно дружбы.
Они так и не поговорили о том, что беспокоило ее. С ним было сложно разговаривать, потому что все в нем вызывало тоску, боль, и острое чувство утраты. И она не знала, как это все преодолеть. Он сказал, что время изменит ее, но изменит ли оно ее чувства?
Олли уже несколько дней прислуживал пирату, спал в небольшой каморке в капитанской каюте, еду приносил суровый, неразговорчивый матрос, а мальчик так хотел узнать, когда же они, наконец, доплывут, и жив ли Семар? Но его не выпускали. Поэтому он часами просиживал за столом, переписывая сведения о всех конфискованных на корабле вещах в большую, толстую книгу. Вечерами, когда пират возвращался, он проверял записи мальчика и выкладывал кипу бумаг на следующий день, а Олли снимал с чудовища сапоги, подавал чистую одежду и старался помалкивать. Пират не любил разговоры, зато часами сидел в кресле с бренди в здоровой руке и рассматривал большой портрет на стене, единственная красивая вещь в этом адовом месте. На нем была изображена девушка, прекрасная, как богиня, с длинными медовыми волосами, лучистым взглядом синих, как море в шторм глаз и нежно-розовой, сияющей кожей. Тот, кто нарисовал этот портрет, был чрезвычайно талантлив, каково же было удивление мальчика, когда в большом сундуке у стены он обнаружил кисти, краски, мольберт и альбом с эскизами, на которых была она — прекрасная незнакомка.
— Кто позволил тебе рыться в моих вещах? — прорычал капитан, вернувшийся раньше обычного. Олли вздрогнул, но больше от неожиданности, чем от испуга. За те несколько дней, что он провел в обществе капитана, он понял, что тот не так уж свиреп, как хочет казаться. Да, он безжалостен и жесток, но в нем присутствовала и справедливость. По крайней мере, к нему он ни разу не обратился пренебрежительно. Наоборот, делился едой, расталкивал, когда мальчику снились кошмары, и тот стонал в беспамятстве, и никогда не ругал за ошибки и кляксы в книге.
— Простите, я не хотел, — повинился мальчик и поспешно положил все обратно, захлопнув крышку сундука.
— Знаешь такую поговорку: «любопытство сгубило кошку»? Не лезь туда, куда тебя не просят, иначе кто-то другой, менее отходчивый, укоротит твой длинный нос. Помоги снять эти чертовы сапоги.
Олли выполнил приказ и уселся на тот самый сундук, ожидая следующих распоряжений.
— Капитан, а можно вопрос?
— Ну, попробуй, — хмыкнул пират.
— Она и вправду существует? Девушка?
Мужчине явно не понравился вопрос и он уже готов был огрызнуться, но посмотрел на портрет и не смог. Все, что было хорошего в нем, все хорошее, что осталось, было заключено в этом портрете.
— Да. Она существует, но мы больше никогда не увидимся.
— Почему?
— Потому что в ее жизни нет места чудовищу и убийце, которым все меня считают.
— А разве вы не такой?
— Я еще хуже, мальчик, я еще хуже, — ухмыльнулся капитан и кинул на стол новую стопку бумаг. На этот раз на них были описаны не вещи — люди, рабы, все они стали рабами, даже он, мальчик, умеющий писать и читать, мальчик, неожиданно привязавшийся к страшному, обезображенному пирату.
Губернатор был сам не свой, королевский доктор Эмиль уже полчаса осматривал его жену. В последние дни она чувствовала себя слабой и больной. Конечно, он не предполагал, что это может быть именно то, что предлагала ему незнакомка на маскараде, которую он так и не смог отыскать в толпе. А ведь старался, перепугал многих дам, заслужил репутацию сумасшедшего, но так и не нашел, чувствовал, что она где-то рядом, даже магию применил, и чуть не нарвался на международный скандал, приняв за свою маску саму королеву.
«Запутала, чертовка» — плюнул он тогда от досады и прекратил всякие поиски. Но где-то подспудно, в глубине души надеялся: «А вдруг все правда?» И с этой надеждой он прожил неделю, затем половину второй, и тут, как гром среди ясного неба…
— Поздравляю, милорд, вы скоро станете отцом.
Он онемел от радости и ужаса одновременно.
— А это точно? Вы уверены?
— Если вы сомневаетесь, можете пригласить другого врача, — с недоумением ответил доктор. И он воспользовался советом, пригласил всех, кого смог найти, и только счастливый и немного снисходительный взгляд жены окончательно его убедил. Как же давно они мечтали об этом, как давно…
