– Звучит реалистично, – задумавшись, ответил Скэриэл и привычным жестом заправил за ухо прядь. – И как же ты мной воспользуешься?
– Хочешь, чтобы я был с тобой предельно честен?
– Жа-ажду этого больше всего, – игриво протянул Скэриэл.
Гедеон посмотрел на него как на умалишённого. От напряжения я облизнул губы и прикусил внутреннюю сторону щеки. Что бы здесь сейчас ни происходило, это может плохо закончиться.
– Я могу быть честен с тобой, даже если моя честность проедется по тебе асфальтоукладчиком.
– Я весь во внимании, – кивнул Скэриэл.
– Стойте! – Я оперся руками о стол и требовательно посмотрел на Гедеона. – Как ты собрался им воспользоваться?
Гедеон нехотя перевёл на меня взгляд. «Ты всё ещё здесь?» – так и читалось на его лице, отчего я вспыхнул. Эти двое, кажется, нашли общий язык – если так можно описать готовность разорвать друг друга в клочья. А что будет в Академии… Я лихорадочно размышлял о том, как в случае чего избежать драки. Они в любой момент могли сцепиться и в очередной раз превратить наш дом в кошмар.
– Не твоё дело, – наконец бросил Гедеон.
– Я не позволю использовать Скэриэла.
– Прекрасно, тогда я отменяю предложение о наставничестве, убираю свой голос с его заявки на поступление, – Гедеон скрестил руки на груди, – и пусть Лоу помашет Академии ручкой на прощание.
Я не успел найтись с ответом: Скэриэл вдруг бодро протянул руку Гедеону:
– Я позволю воспользоваться мной при условии, что я воспользуюсь тобой.
– У тебя кишка тонка, – бросил Гедеон.
– Тебе же лучше, – пожал плечами Скэриэл, но руку не убрал.
Ухмыльнувшись, Гедеон поднялся и небрежно расправил складки на домашних брюках.
– Продемонстрируй тёмную материю.
Так и не добившись рукопожатия, Скэриэл сжал кулак и разочарованно прикусил губу.
– Тогда и ты свою. – Ещё один вызов.
– Что? – повысил голос Гедеон. Конечно, он не привык общаться на равных с полукровками.
– Ты ведь теперь мой наставник, не так ли? Хочу оценить уровень тёмной материи студента, ой, прости, патриция четвёртого курса Академии Святых и Великих.
Такими темпами до утра никто не доживёт. Я чувствовал, как один за другим седеют мои волосы.
– Послушайте, уже полночь. Давайте закругляться, – предпринял я слабую попытку остановить их.
Что и следовало ожидать, меня проигнорировали. Оба.
Не отрывая стального взгляда от Скэриэла, Гедеон вытянул руку – и маленький тёмный огонёк моментально разгорелся до крупного сгустка пламени, уже не помещавшего на ладони. Тогда Гедеон опустил руку, и материя свободно зависла в воздухе, продолжая постепенно увеличиваться. Скэриэл потрясённо уставился на него.
– Так много и без рук?! – Он даже привстал.
– Этому учат на втором курсе. – Гедеон убрал руки за спину. Тёмная материя слегка потрескивала, языки пламени вот-вот должны были коснуться потолка.
– Ты можешь научить меня?
– Смотря что ты сейчас умеешь. – Гедеон снова вытянул руку, напрягся, словно ухватился за невидимую верёвку, и пламя тут же стихло, не оставив и следа.
Скэриэл поднялся, тоже вытянул ладонь, и на ней вспыхнул тёмный огонёк. Через пару секунд пламя приняло очертания маленькой птицы с острым изогнутым клювом – она взмахнула крыльями и полетела, оставаясь при этом на месте.
– Неплохо, – произнёс Гедеон. – Отпусти её полетать. Можешь?
Скэриэл запнулся и покачал головой:
– Нет, этого я ещё не умею. Мне надо держать фигуру максимально близко, иначе материя потеряет форму.
Гедеон взмахнул рукой – похожая птица опустилась на стол, сделала пару шагов, взмахнула крыльями и воспарила над нами. Она пронеслась надо мной, и я машинально пригнулся, боясь, как бы птица не вцепилась мне в волосы. Скэриэл с детским восторгом наблюдал за ней, продолжая удерживать свою фигуру на ладони.
– Это сорокопут, – тихо выдохнул он и повернулся ко мне. – Серый сорокопут – моя любимая птица.
– Сорокопуты опасны, – кивнул Гедеон, позволяя своей птице из тёмной материи подлететь к Скэриэлу. – Они безжалостно терзают жертву.
– Накалывают их на острые сучья или шипы. – Улыбаясь, Скэриэл поднял свободную руку: хотел, видимо, чтобы птица Гедеона на неё села.
– Они ревностно оберегают свои территории и никого не подпускают к своей семье, – добавил Гедеон.
Тут сорокопут Гедеона преобразился, – клюв стал крупнее, крылья массивнее, когти острее, птица увеличилась раза в три, – и остервенело набросился на тёмную материю Скэриэла.
– Это снежный гриф, – как бы между делом произнёс довольный Гедеон, – моя любимая птица. К слову, тоже очень ревностный защитник, не любит чужаков.
Гриф, впившись в сорокопута когтями, уже яростно рвал его заострённым клювом, терзал крошечную на его фоне птицу, размахивая широкими крыльями. Я разинул рот. Не знал, что такое возможно сделать с тёмной материей.
– Что ты… – отпрянув, нахмурился Скэриэл, а затем колко бросил: – По размеру выбирал? – Он махнул рукой, и несчастный сорокопут растворился.
– Уж точно не у меня проблемы с размером, – хмыкнул Гедеон.
Расправившись с птицей, гриф взметнулся вверх, устрашающе покружил под потолком и нашёл себе новую цель.
– Стой! – крикнул я, когда гриф устремился к столу.
