Вся жизнь Готье была ложью, с которой он теперь не собирается мириться.Джером больше не согласен оставаться в тени и плыть по течению.И только Скэриэл по-прежнему хладнокровно преследует свои цели, идет по головам, сметая все на своем пути.Чистокровным, полукровкам и низшим стало слишком тесно в Октавии.Грядут большие перемены.Грядет Ренессанс.
© Кель Ф., текст, 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
Здравствуйте, дорогой читатель.
Могу ли я уже называть вас Сорокопутёнком или Птенчиком? Так мы в фандоме Сорокопута зовём верных читателей цикла.
Вы держите в руках второй том коллекционного переиздания. Я надеюсь, что вы уже ознакомились с первым, рассмотрели карту, где помимо Ромуса представлены и другие города Октавии, прочитали новые главы и дополнительную информацию в конце книги. А ещё оценили список упомянутых героями произведений, авторов и художников.
В конце этой книги я тоже дам дополнительную информацию и даже расскажу немного о своих делах и планах. Прошу вас обратить на это внимание. Мы всей командой Черным-Бело надеемся, что коллекционное переиздание Ренессанса вам понравится так же сильно, как нравится оно нам.
Спасибо, что возвращаетесь в Октавию вместе с нами.
Киллиан Парис Бёрко.
Ни в одном учебнике не упоминалось это имя. Мне пришлось перерыть все полки в секции «Отечественная история», прежде чем я наткнулся на императора Париса Бёрко, прапрапра… – сколько там ещё этих «пра-», не счесть – …дедушку. Вероятно, второе имя принцу дали в честь него. Правил он мало, никаких важных реформ не проводил, войн не вёл, и так уж выходило, что на занятиях мы его пропускали.
В библиотеку я рванул, едва прозвенел звонок на большую перемену: бежал, перепрыгивая ступеньки, и чуть не сшиб младшеклассника в дверях. Я так увлёкся поисками, что кто-то из посетителей нажаловался на меня из-за чрезмерного шума. Мне сделали замечание, но, учитывая, что днём ранее вся моя прежняя жизнь оказалась самым настоящим фарсом, слова сердитой библиотекарши я воспринял как ленивый всплеск воды посреди мощного шторма. Я извинился, пообещав быть тише, и только сейчас осознал, как странно выгляжу. Нам не давали никаких важных заданий по истории, поэтому мой спонтанный интерес к династии Бёрко мог показаться кому-то подозрительным. Я устало опустился на стул и решил не спешить с выводами.
Допустим, я и правда наследник престола, сын Лукиана Бёрко. Кто об этом знает? Отец (поправочка: неродной отец), Гедеон, Люмьер, Оскар и мистер Вотермил. Эти люди точно в курсе происходящего. Но кто ещё? Их определённо должно быть больше.
Теперь другой вопрос. Почему Уильям Хитклиф взял меня в семью и выдал за своего сына? Он состоит в Совете старейшин. Туда рвётся и Гедеон. Что собой представляет Совет старейшин, я знал лишь по урокам гражданского воспитания. Он руководит страной, состоит из чистокровных, в прошлом приближённых к императору, а также делится на партии; его члены разрабатывают, принимают – или отклоняют – законы и назначают министров. Во главе Совета стоит Верховный Сизар – Фредерик Лир. Он был главным советником императора Лукиана Бёрко, а до этого – советником его отца. Ему уже под семьдесят лет, и это очень уважаемая фигура. Целые лекции посвящены тому, сколько Верховный Сизар сделал для Октавии. Я бы не удивился, узнав, что он сам утверждает материал для учебников: слишком уж его хвалят в лицее.
На этом мои познания заканчиваются. Совет появился после падения империи. Если я – это всё ещё не укладывалось в голове – …нет, если принц взойдёт на престол в девятнадцать лет, Совет может лишиться власти. Что, если отец… Уильям Хитклиф забрал меня к себе, лишь бы я никогда не узнал о своём происхождении и не попытался однажды свергнуть старейшин? Но ведь проще было бы от меня избавиться…
Что-то не сходилось, и это раздражало. Мне было около года. Отец… Уильям Хитклиф мог убить меня, как убили всю семью Бёрко, либо убрать с дороги чуть позже, года в два или три: например, утопить, а затем месяцок погоревать на виду у соседей. Поддержать легенду, что любимый младший сын утонул. Мне скоро семнадцать, а я пока жив, значит, ему – или кому-то ещё, кто во всём этом замешан, – нужно что-то другое.
Допустим, мне никогда бы не рассказали, что я принц. Да и сейчас я узнал об этом случайно. Я мог всю жизнь считать себя одним из Хитклифов. Наверное, это было бы меньшим из зол.
Отец не скрывал, что наблюдает за мной в стенах лицея. Оценки, незначительные замечания, всё, что стоило донести до родителей, он обязательно узнавал. Уверен, доложили ему и о том, что меня не было на первом уроке на днях, а затем я появился в заляпанной кровью рубашке на два размера больше. Я всё ждал, что он вызовет меня к себе в кабинет, но, как оказалось, он был слишком занят работой. Судьба давала мне время на передышку перед серьёзным разговором.
Оглядевшись, я понял, что никому нет до меня дела. В общей какофонии я различал перешёптывания: кто-то впереди готовился к октавианской литературе и перелистывал страницы; сбоку кто-то тихо диктовал напарнику химическое уравнение; скрипел стул, слышались шелест тетрадей и быстрое клацанье по клавиатуре.
