Да здравствует жизнь! полностью

Мадемуазель Пуарье взяла Пакиту за руку, собираясь спуститься вместе с ней по лестнице.

– Мадам, Элоди вырвало в туалете! – крикнула маленькая девочка, выходя из раздевалки.

– Что? Пакита, я сейчас вернусь. А остальные – внимательно слушайте тренера!

Мадемуазель Пуарье знала, что бегать рядом с бассейном запрещено, поэтому она дошла до раздевалки большими шагами. Тренер держал в руках длинный шест. У него были очень длинные ноги и очень широкие плечи. Он собирался пересчитать всех, кто находился в воде.

– Пакита, пожалуйста, спускайся к нам, – приказал он.

Но Пакиту словно парализовало.

– Ну чего ты боишься? – спросила Селина, ее подружка, которая плавала как рыба. – Здесь можно идти, смотри!

– Это нормально, что она боится, – возразил Николя, мальчик, которого Пакита терпеть не могла. – Она такая толстая, что сразу утонет!

Все рассмеялись.

Пакита не выносила, когда с ней так разговаривали, это было больно, но она умела быть сильнее. Этому ее всегда учил отец.

– Заткнитесь! – ответила она. – Вы тупицы, плавать умеют даже киты.

И, собравшись с силами, она без предупреждения прыгнула в бассейн позади себя – в нем ноги до дна не доставали.

В тот день она сильно нахлебалась воды и могла даже утонуть, если бы тренер не нырнул вслед за ней, но она это сделала!

Она заставила всех этих малолетних кретинов заткнуться.

Все субботы начинаются одинаково: завтрак, быстрая уборка, душ, поездка на рынок за продуктами на неделю – все расписано, как по часам.

Но сегодня Элиотт ворчит: он плохо спал из-за катаклизмов на работе и не хочет никуда выходить. Он работает менеджером по качеству в транснациональной компании, которая, несмотря на огромный торговый оборот, готовит массовые увольнения своих работников. Его лично это не коснется, но добрая сотня его коллег скоро окажется на улице. Вся местная пресса пестрит статьями на эту тему.

Для него это тяжелый удар.

– У нас вечером собрание кризисного штаба, оно заранее не планировалось. Я встречаюсь у Матьё с несколькими коллегами, ты не обидишься? По субботам мы с тобой обычно смотрим фильмы…

Мне хочется над ним подтрунить:

– Ты хотел сказать «антикризисного штаба»? Пиво, пицца и мороженое?

Элиотт проводит рукой по волосам; он знает, что именно этим все и закончится, но сегодня это не кажется ему смешным.

– Да… Всем досталось.

Я встаю на цыпочки и целую его в щеку.

– Не волнуйся за меня: я сделаю себе маникюр и дочитаю книжку. Пока я закупаюсь, может, запустишь стирку? Корзина уже полная. До скорого!

Упомянутый Матьё живет в деревне, в двадцати пяти километрах от Амьена. Элиотт уходит примерно в половине седьмого, а у меня нет желания ни читать, ни красить ногти. Чего я хочу, так это выйти из дома и с кем-нибудь встретиться. По возможности с кем-то, кого не бросал муж, и особенно с кем-то, кто сохраняет на лице улыбку, несмотря ни на что. Я точно знаю, кого хочу увидеть. Беру телефон и пишу сообщение Фран:

«Привет! Последние три недели я была довольно сильно занята, но если хочешь сегодня куда-нибудь сходить, я свободна, как ветер!»

Я не из тех, кто цепляется за дружбу, но Фран – как бы это сказать? – есть в ней что-то чарующее. Она такая солнечная, и у нее такая положительная энергетика, что мне с ней очень хорошо и, признаюсь, хочется общаться еще и еще.

Вскоре приходит ответ:

«Привет, отличная мысль! Тогда через час в „Баррио“?»

«Супер! Буду там!»

«Скоро увидимся!»