Сегодня мать приготовила арепы[9]. Она всегда жарила их на сковородке, и все наедались до отвала.
Пакита их обожала, это было ее любимое блюдо.
– ¡Toma, come! Y no dejes nada en el plato[10]! – сказала мать и положила ей аппетитный кукурузный пирожок, наполненный мясным фаршем, тушенным с черной фасолью.
Были еще с сыром и ветчиной.
Все десять лет, которые Роза и Луис Контрерас прожили во Франции, их не покидала ностальгия по Венесуэле, несмотря на то что они горячо любили приютившую их страну. Общение на испанском и приготовление блюд родины Боливара помогало им чувствовать связь с родиной.
Вот так маленькая Пакита жонглировала языками: она хорошо понимала как один, так и другой, даже когда ее родители путали слова.
Старшая сестра Пакиты, Мария, смотрела, как та широко разевает рот, чтобы откусить от своей арепы, и не могла сдержать брезгливую гримасу. Арепа была почти вдвое больше рта Пакиты, и соус из нее вытекал на тарелку.
– Обязательно нужно ее так закармливать? Она же не свинья!
Мария родилась в Венесуэле, но традиционные блюда, которые готовила мать, вызывали у нее отвращение. Они казались ей чересчур сытными, а порции – огромными. Иногда она думала, что у ее родителей двойные желудки – столько они могли съесть за раз. Марии было шестнадцать лет, и ей никогда не приходилось бороться с лишним весом, она была худой от природы. Но это не мешало ей замечать, что если родителей нельзя было назвать толстыми, то кривая веса ее младшей сестры стремительно шла вверх.
– ¡Come tu ensalada y déjala en paz[11]! – накинулся на нее отец.
Мария закатила глаза, а Пакита улыбнулась отцу.
Все их споры из-за еды были ей до лампочки; мамины арепы были лучшими в мире, и она, пожалуй, возьмет еще одну!
Теперь – с сыром и ветчиной.
<p>Глава 4</p>Я провозилась с документами большую часть выходных, но в понедельник утром досье Вильроя было уже готово. Теперь Ана сможет выдохнуть: рекламки мы напечатаем вовремя, и платить штраф за просрочку не придется.
Однако волнение не ослабевает. Не успеваем мы закончить один проект, как у нас уже горит другой – такой же срочный, как и предыдущий. Моя начальница с восьми утра ведет телефонные переговоры и, должно быть, нашагала по кабинету не меньше десяти тысяч шагов. Чтобы работать в конторах вроде нашей, где дедлайны следуют один за другим, нужно железное здоровье. Лично меня спасает кофе.
