Секретарша. Ох вы мне, барыни! А я вам без шуток скажу: я не понимаю, для чего едет Вера Яковлевна. Спора нет, в губернском городе есть искуснейшие доктора, ученые, а ведь нынче век такой, что все ищут ученых. Право, между нами сказать, иной ученый на книгах век сидит, а принялся лечить, уморил как уморил -- это я не насчет Ивана Яковлича, хотя и он ученый человек; Ивана Яковлича я не знаю, ничего не могу о нем сказать да и незнакома с ним...
Становая. Как незнакомы? Почему это?
Секретарша. Так, матушка, незнакома. Он человек молодой, модный; человек ученый; а мы люди простые, староверы, старики. Что в нас? Да, впрочем, что же до этого? У него было какое-то неудовольствие с мужем, да я ведь в это не вступаюсь и всегда готова отдать справедливость. Он человек ученый и, верно, исскусный. Я не знаю этого.
Стряпчиха. Да вы уж своему Гвоздеву не измените.
Секретарша. Что же, матушка, не таюсь. Конечно, Гвоздев не ученый и запрещено ему лечить -- разумеется, фершал, нельзя же, а я всегда скажу: он Вариньку мою от смерти спас, и я никому другому не поверю.
Стряпчиха. Вот беда, что он испивает-то очень, Маргарита Ильинишна.
Секретарша. Ну, уж это несчастие! А могу сказать, преусердный и искусный человек. Я век мой его не забуду. Ну, да об этом в доме городничего и говорить нельзя.
Казначейша. А я все думаю о Вере Яковлевне, что тут есть что-нибудь другое.
Становая. А что же такое?
Судейша. Я слышала от одного человека, что на Павла Яковлича был послан донос; так не уведомил ли его кто под рукой?
Становая. Так она просить за него едет?
Секретарша
Становая. А, быть может, не переводят ли его куда? Я слышала стороной, не знаю, не вздор ли только, будто губернатор обещал его в полицмейстеры.
Стряпчиха. Хорош будет полицмейстер! Куда ему! Он и здешними мещанами не справит.
Секретарша. Ох вы барыни! Все вы толкуете, а как знать, что оно на самом деле? Подумайте, у Веры Яковлевны племянница на возрасте, невеста; а она ведь женщина дальновидная.
Судейша. Очень дальновидная...
Становая
Секретарша. Я этого не говорю; может быть, повеселить племянницу.
Стряпчиха. О нет! Для этого она денег не бросит.
Становая. Маргарита Ильинишна! А сколько Зое лет?
Секретарша. Да ведь будет лет шестнадцать.
Стряпчиха. Что это, Маргарита Ильинишна! Уж года три я все слышу шестнадцать.
Судейша. Да не больше. Ведь еще четырех лет нет, как умерла покойная Луиза Карловна. А она осталась после нее лет двенадцати.
Стряпчиха. Четырнадцати, поверьте.
Казначейша. Нет, не будет. Луиза Карловна родила ее, когда я была беременна Анночкой. Я очень помню. Я от нее бабушку взяла.
Стряпчиха. Ах, полноте, Флена Николаевна; вы смешали; разве Катенькой? Я очень знаю, что когда нас перевели сюда, так Зоя была уже пребольшая девочка. А этому уж восемь лет.
Секретарша. Нет, ей не будет больше шестнадцати.
Становая. Да за кого же ее отдают, Маргарита Ильинишна?
Стряпчиха. Уж тотчас и отдают! Ах, Афимья Васильевна!
Казначейша. Маргарита Ильинишна! Помните ли вы, как прошедшею зимой у Павла Яковлича были гости из губернского города? Я тогда была в таком положении и никуда не выходила...
Секретарша. Помню, матушка.
Становая. Как же! И я помню, асессор Вакуров да советник казенной палаты, как его?.. Дай Бог память...
Секретарша. Ильин, матушка; человек хороший и с достатком; он вдовый. Тогда они в пустынь ехали и останавливались у Павла Яковлича.
Становая. Так, верно, за него?
Секретарша. Не знаю, матушка.
Казначейша. Я тогда же подумала; я никуда не выходила; слышу: у Павла Яковлича гости...
Стряпчиха. Быть этого не может. По нему ли она невеста!
Становая. А почему же?
Стряпчиха. Помилуйте! Дрянная девчонка, бедная; хоть бы собой хороша, а то и того нет.
Секретарша. Что же! Воспитана хорошо.
Стряпчиха. Уж не то ли, что читает по-немецки Вере Яковлевне, а та ни аза в глаза не знает? Да как она и мужа вздумает зачитывать?
Секретарша. Поет хорошо.
Стряпчиха. Я так не могу ее слышать. Для меня она препротивная. И, право, старшая помещикова дочь во сто раз лучше ее поет.
Становая. Ее, говорят, танцмейстер очень исправил...
Стряпчиха
Мы оставим дам разговаривать об антике Карле Адамовиче; стряпчиха особенно занялась им, кажется, чтоб опять не заговорили ей о танцмейстере, что ей как-то не совсем нравилось. Все разъехались в полной уверенности, что Зою везут отдавать за советника, и становая в этот же день увезла эту новость с собою, чтоб распустить ее по уезду.
Впрочем, судьба, кажется, на этот раз вздумала оправдать догадки наших дам... Но оставим происшествия их течению и посмотрим, как собирается Вера Яковлевна.
