Да, эта женщина – Наталья Сергеевна, Анина мама, – его запомнила, запомнила даже его имя, хотя он пробыл здесь считанные минуты. Помнится, он тогда еще подумал, что «засветился», но очень рассчитывал, что не сильно себя выдал. На что он рассчитывал, придя к ней домой? Ни на что – всего лишь хотел посмотреть дом, квартиру, просто не мог бездействовать. И еще надеялся на «вдруг». Вдруг семья бедненькая, работающая исключительно на дочкины наряды, вдруг мама простая, доченьку боготворящая, расскажет все, стоит только упомянуть ее имя, вдруг… да мало ли этих «вдруг»?
– Откуда ты его знаешь, мам? – Аня удивляется все больше, и уже не просто волнение, а легкая тревога заполняет голову.
– А я приходил, когда ты еще в море купалась, – весело объясняет Витек, – передавал от тебя привет. А сейчас зашел узнать, приехала ты или нет.
– Приехала, – машинально отвечает Аня.
– Да я вижу! – Витек само обаяние и радость. – И рад тебя видеть.
Интонация, с которой он все это произносит, не оставляет сомнений в том, что парень влюблен, пусть и безответно, но надежда, как известно, умирает последней. Андрей недовольно хмыкает. Витек тут же поворачивается к нему.
– Привет, лихач! – Он протягивает Андрею руку. – Никого больше не задавил?
Довольно складно, хоть и не очень пространно, рассказывают они историю своего знакомства: «Я ехал, а он выскочил, я по тормозам, а он отпрыгнул, ну сказал я ему, а он ответил, потом пошли пиво пить». В этой скупости была определенная правдоподобность, и Аня не то чтобы поверила, но не придала этому событию значения. Однако тревога ее не проходила. Ей стало вдруг нехорошо, подкатила тошнота, и снова появилось ощущение опасности. Она забралась с ногами в большое кресло и замолчала. Андрей, увидев ее бледность, тут же подошел и присел на корточки около нее.
– Что с тобой? – спросил он тихо, участливо. – Тебе плохо?
– Да как-то нехорошо, – пробормотала Аня, – может, на грозу запоздало реагирую?
– Я принесу тебе воды, – поднялся Андрей, – или, может, чай?
– Нет, спасибо, лучше воды.
Мама краем глаза видит, как ее дочь разговаривает с Андреем, но не вмешивается, считая, что они сами должны разобраться в своих отношениях. Тем более у нее есть уважительная причина сделать вид, что она ничего особенного не замечает: она разговаривает с Виктором, который проявляет вежливый интерес к разложенным фотографиям.
А Витек с трудом сдерживает себя, чтобы не кинуться к этим всем стопкам и кучкам. Боже, его цель так близка, его мечта так осязаема, но нельзя, нельзя выдавать себя, нужно быть вежливым и лишь умеренно интересующимся. О, он столько ждал, он подождет еще, он поведет разговор в нужное русло умело, незаметно, и эта женщина, Анина мать, даже не заметит, как сама предложит ему посмотреть фотографии и почитать бумаги.
– Смотрите, Виктор, а это Анина бабушка. – Мама Ани наклоняется к одной из стопок и вытаскивает карточку. – Правда, Анечка похожа на нее?
Виктор с удовольствием разглядывает фотографию, соглашается, отмечает, как красива изображенная на ней женщина, а потом осторожно спрашивает, кивая на фотографии:
– Можно еще посмотреть?
– Конечно, можно! – Женщина опускается на пол. – Присаживайтесь, – смеясь, предлагает она, махнув рукой на пол, – если хотите, конечно.
Витек с готовностью опускается рядом.
– Так даже романтичнее, – говорит он, приятно улыбаясь, – я очень люблю старые фотографии: у людей того времени совсем другие лица, такие одухотворенные и все очень красивые, и в них есть что-то загадочное…
Он продолжает нести всю эту чепуху, жадно вглядываясь в карточки. Впрочем, на самом деле он не считает это чепухой, он и правда всей кожей ощущает загадку старых фотографий. Анина мама с удовольствием слушает приветливого молодого человека, хотя ее немного беспокоит реакция на него дочери: Аня сидит в кресле, как загнанный зверек, и настороженно смотрит на парня. А может быть, ее пугает и выводит из равновесия присутствие рядом Андрея, его заботливость и подчеркнуто-дружеское участие. «Непонятно все это», – думает мама, продолжая разговаривать с Виктором и одновременно посматривая на дочь. А Виктор разглядывает фотографии. Он еще следит за своим лицом и обсуждает вслух незначительные детали, но все чаще подолгу молчит, рассматривая отдельные снимки. И чем больше он просматривает фотографий, тем сильнее легкий холодок, появившийся в груди, заполняет его внутренности. Ничего. Нет, то есть фотографий довольно много, но действительно старых всего несколько штук, и все они сделаны в павильоне, то есть совершенно неинформативны. Конечно, он узнал красивого седого старика с сурово сдвинутыми бровями и неожиданно ласковым взглядом под ними. Граф Стомбальо. Да, ваше сиятельство, загадали вы загадку, но на каждую загадку есть ответ. Должен быть. Виктор поглядывает на пожелтевшие бумаги и, улучив момент, спрашивает как будто невзначай:
– А это старые документы? Или письма?
– Да, в основном письма, – женщина отвечает немного рассеянно, – письма с фронта.