– А совсем старых документов не осталось? – Витек осознает, что рискует нарваться на вопрос «А вам зачем?», но мама Ани как будто думает о чем-то другом и, может быть, не обратит внимания на излишне любопытного гостя.
– Нет, Виктор, – она качает головой, – мы с Анечкой сегодня уже все просмотрели, самые ранние – как раз с войны, с сорок первого года…
Она рассказывает о том, кто из семьи и где воевал, а Витек делает вид, что внимательно слушает. На самом деле он почти не слушает, лишь краем уха, чтобы не потерять нить разговора, хорошо еще, что женщина и сама мало знает, а то рассказ мог бы затянуться до утра. Витек слушает, а сам снова и снова перебирает фотографии. Ни-че-го. Впрочем, стоп. Вот интересная карточка. О, очень интересная! По времени похожа на послевоенную, мужчина и девушка стоят на небольшой площадке, справа от них каменистая горка, а за ними расстилается море. Это в Крыму! Лица изображенных улыбчивы и, кажется, многозначительны… Может быть, они указывают место? Мужчина опирается на какой-то камень, а девушка смотрит прямо в объектив. Что за место, знакомое как будто… Виктор лихорадочно соображает. Что-то знакомое, знакомое… Конечно, ведь и он лазал по окрестностям в поисках клада, только быстро понял, что надо работать головой, а не ногами. Ладно, не сам понял, старик научил, спасибо ему, конечно. Но что за место?
– Что вы там увидели? – совершенно простой вопрос приводит Виктора в замешательство, но только на секунду.
– Знаете, место как будто бы знакомое, – искренне отвечает он, – но вспомнить никак не могу. – Он улыбается открытой обезоруживающей улыбкой.
– Давайте посмотрю. – Мама Ани берет карточку. – Это в Крыму, – она называет родной город Виктора, – там на окраине есть развалины старой крепости…
Ну конечно, как же он не понял! Наверное, волнение ему тоже свойственно, как и всем. Иначе, он узнал бы это место сразу. Ну что ж, граф Стомбальо, ваша карта бита! Пора возвращаться домой!
Когда наконец Виктор, распрощавшись, ушел, Аня вздохнула с облегчением. Как-то нехорошо действовал на нее этот улыбчивый молодой человек. Андрей ушел почти сразу за ним, поцеловав Аню в щеку и сказав, что завтра придет. Аня вздохнула, но промолчала, и они с мамой стали складывать фотографии. И опять раздался звонок в дверь.
– Просто штаб какой-то! – Мама поднялась. – Сиди, я сама открою. Интересно, кто это там на ночь глядя?
Мама пошла открывать, а Аня растянулась на полу среди еще не собранных фотографий. Она лежала, закинув руки за голову, и смотрела в потолок, ни о чем не думая. Где-то в глубине коридора тихо разговаривала мама, и Анечке было спокойно и немного грустно. Она вдруг почувствовала, как устала за сегодняшний день. «Надо спать ложиться, – лениво подумалось ей, – поздно уже. – Она так же лениво посмотрела на часы, висевшие на стене прямо перед ней: они показывали начало двенадцатого. – Ничего себе, – равнодушно мелькнуло в голове, – как долго просидели сегодня». Она закрыла глаза. «Вот усну прямо на полу, что мама со мной делать будет? Господи! А кто это пришел так поздно?» – неожиданная мысль прогнала легкую приятную дремоту и заставила быстрее заколотиться сердце. Что-то случилось? Аня одним прыжком вскочила на ноги и выбежала в коридор. Там, сидя на маленькой скамеечке и оживленно разговаривая с ее мамой, снимал кроссовки Антон. Рядом стояла большая дорожная сумка, а на крючке вешалки висела легкая ветровка.
Аня несколько раз сильно сморгнула, но видение не исчезло.
– Опять молчишь и совсем не прыгаешь от радости. – Антон подходит к Ане и, смотря ей прямо в глаза, негромко добавляет. – Целуй меня скорее, а то твоя мама решит, что я бандит или, того хуже, самозванец.
Аня молча бросается к нему на шею и, уткнувшись ему в плечо, плачет. Антон крепко прижимает ее к себе и, поглаживая ее волосы, говорит маме, с легкой улыбкой наблюдающей за ними:
– Извините.
Потом они втроем будут еще долго сидеть на кухне и пить чай. Нет, чай пили Аня и мама, а Антона они кормили борщом и макаронами с котлетами. Он отказывался, но не очень уверенно, и они эту неуверенность сразу почувствовали, и Антону пришлось есть все. На Анин вопрос, который она даже не могла сформулировать толком, бормоча только «Откуда, как, почему, еще четыре дня», он ответил просто: «Мне показалось, что тебе совсем плохо, и мой начальник тоже человек, – пауза, – как оказалось». А потом, помолчав еще немного, добавил: «Вы уж простите, но идти мне некуда, Егор только завтра приедет». Аня снова подошла к нему сзади, как и тогда, на кухне у бабушки Кати, и обняла его:
– Не говори глупостей, правда, мам?
– Правда. – Мама вздохнула. – Давайте укладываться, дети, третий час.
Аня счастливо засмеялась и, кинувшись к маме, расцеловала ее. Она не сомневалась в ней, но все равно чуточку волновалась.