Всем гостям обязательные к просмотру нарезки с музыкой и драйвом. Сейчас Мопед тоже немного грустит без работы.
Второй беспилот – Тотем пришел на пункт управления на пару недель раньше меня. Он бывший разведчик, и отлично ориентируется в ночных буднях, проносящихся на экране монитора. По негласным правилам новички работают по ночам, и поэтому вся информация с разведчика идет в серых тонах тепловизора. Сто пятьдесят оттенков серого, так сказать. Тотем может и грустит без работы, но глядя на него об этом сложно догадаться. Здоров, бодр, весел и усиленно отращивает бороду.
В квартире почти тепло, готовим по очереди, причем Кошман шутит, что на Молях видимо есть специальный заказ, в арту берут тех, кто готовить умеет, в беспилоты – рукожопов. Рукожопы немного обижаются, но домашний плов или картошку с тушняком едят от души. Телевизор показывает только один канал – “Пятница”. Поэтому до вечера мы смотрим / слушаем “4 свадьбы”, а потом наблюдаем “Битву на кухне”. В таком ритме проходят три дня.
Стук в дверь раздается ровно в 10 утра. Громкий, настойчивый. У меня руки в майонезе – делаю картофель на противне. Такая вкуснота должна получится. Мопед крадучись с автоматом в руках встает сбоку от двери, я вытираю руки о какую-то тряпку и беру свой – наше оружие постоянно с нами. Неизвестно, кто там стоит в подъезде, у нас есть кодовые слова, после которых мы сразу начнем стрелять в дверь не раздумывая.
–
Кто там? – спрашивает Мопед.
–
Соседи, вода приехала, – раздается из-за двери.
–
Спасибо, отец, – выдыхает Мопед. – Отбой, пошли за водой. Только гражданку надень.
–
Вопрос, откуда в ванне вода меня почему-то не волновал. Ну, то есть полная ванная воды была налита, и возле неё стояли пустые ведра. Воду оттуда мы использовали для смыва в туалете, а утренние процедуры проводили водой из полторашек, которые привозил Старшина.
Как я уже говорил, воды в доме не было, поэтому два раза в неделю приезжала большая машина, вокруг которой сразу же выстраивалась очередь из жильцов нашего микрорайона. Визуально все девятиэтажки были пустыми, только вечерами иногда в некоторых домах светились окошки желтым светом газовых горелок. На некоторых балконах, так же, как и у нас стояли бензиновые генераторы. Но работали они от силы пару часов в неделю, в отличии от нашего круглосуточного работяги.
–
Да, ладно, – я закрываю дверцу духового шкафа, картошечка начинает свой путь к совершенству. – Прямо вот так, ведрами.
–
Можешь в ладошках, – ржет Мопед, переодеваясь в гражданскую одежду, только в такой мы могли появляться на улице. Спорное, конечно утверждение, что так нас можно было перепутать с местными, моя ярко бордовая куртка из “Спортмастера” явно отличалась от тех серых и темных, которые носят местные.
Вокруг машины уже очередь – человек семьдесят, в основном старики и старушки. У них с собой целые связки зачуханных пятилитровок с оторванными ручками, некоторые в авоськах или сетках. Мы встаем в общую очередь, вода бежит быстро, водитель только успевает перекидывать шланг в подставляемые емкости.
–
Были бы в камуфляже – могли бы без очереди набрать, – шепчет Мопед.
Сразу, напротив машины, на небольшой лавочке возникает стихийный рынок, какие-то бабульки выкладывают овощи, домашние соленья, носки, книги, еще какие-то вещи. Выкладывают просто так, без особого блеска в глазах – на их товар нет покупателей, с деньгами здесь…
ХЗ, как тут с деньгами, видимо очень плохо, торговля никакая.
Люди не спеша переговариваются, что-то обсуждают. Иногда со стороны терриконов раздаются звуки канонады или пулеметных выстрелов, но никто не обращает на это внимание. Мы делаем по третьей ходке, руки немного ноют, спина мокрая – поднять на девятый этаж два ведра воды оказывается не такой уж и веселый аттракцион.
На лестничной площадке первого этажа бабулечка выставляет полные пятилитровки. У неё сегодня занятие на целый день – живет она на третьем этаже, но за раз может поднять только одну пластиковую бутыль. Поэтому она медленно переносить все свои зашорканные бутылки на следующий этаж, сопит и долго отдыхает. Проходя мимо неё, я автоматически распрямляю спину и делаю вид, что такой фитнес мне по душе.
–
А чего не этими таскаем, -киваю я на укупорки, стоящие под лестницей первого этажа. – Удобнее чем ведрами будет.
–
Да их привезли ночью, лень было поднимать – а потом они замёрзли, – тяжело дыша поясняет Мопед. – Оттают, потом поднимем.
Машина с водой уехала, люди потихоньку разбредаются по своим темным и холодным квартирам. В городе много людей, но их не видно. Они компактно, тонким слоем растянуты по окружающим домам. И встречаются два раза в неделю возле вот таких машин с водой. Небоскребы вокруг нас, серые панельные девятиэтажки не разрушены, окна в них в основном целые, лишь изредка видны отверстия от осколков. В частных домах на дверях написано “Живут люди”, в многоэтажках – телефоны комендатуры, и какое-нибудь доброе напоминание, типа, как на нашей – “Юрочка, не забудь закрыть за собой дверь”.