На улице, вместе с Русским миром – пришла самая настоящая Русская зима, такая неожиданная, сразу со снежком и морозцем под минус 13.
Теперь, выезжая на работу, натягиваю термобельё, кофту и “носок” – он не для того, чтобы закрывать лицо, а уютно располагается на шее вместо шарфа.
Где-то сзади сопит Карадай, на правах старшего он растянулся на пассажирских сиденьях. Примерно раз в 40 минут он вздрагивает и толкает меня, чтобы я завел ненадолго машину – замерз значит. Я спросонья протягиваю руку к замку зажигания, делаю “бжжжж”, и через пару минут в машине становится тепло и комфортно. Еще через минут тридцать Карадай, предварительно всхрапнув, ворчит, что нечем дышать.
Я, тоже что-то ворча про дедовщину и машину без автозапуска, глушу мотор. Моя смена начинается в 3 утра, и такой “волчий сон” очень полезен для нервной системы – тренирует выдержку.
Карадай отдежурил первым, сейчас на смене Морок. Сегодня первое января 2023 года.
Перед сном Карадай показал мне курс молодого бойца плюс добавил что-то из “Очумелых ручек”
–
Смотри, в ноги кладем броник, – бронежилет располагается на пассажирском сиденье, выравнивая высоту с железной крышкой двигателя, – а на водительское бросаем спальники, – мой спальный мешок и спальник Морока укладываются на место водителя. – Во, смотри, почти перина
Я понимаю, что из того, что есть – это почти люкс, соглашаюсь, скидываю берцы и натягиваю двое носков.
Мы ни о чем не говорим – просто проваливаемся в сон.
Аккурат под Новый год Старшина привез меня из расчета на Пункт управления. Какой-то завод, в котором в бывших офисах устроены спальные казармы. Мы живем своей сменой: Карадай (он за старшего), Морок и я. Есть ещё одна четвертая кровать, но она пустая и используется для перекантовки отпускников, или когда приезжают смежники в очередной раз чинить “Зоопарк”. Карадай уже работал с этой махиной, и со дня на день ждёт перевода. Морок станет старшим, я, соответственно, стану на его место. А пока мне выдали неучтенный планшет, телефон для связи с орудиями, и под присмотром Морока я постигаю нелегкую работу корректировщика.
Наша смена начинается в 6 утра. С вечера связисты присылают новую точку для работы, Морок, он еще и за водителя, прикидывает куда выдвигаться и сколько это займет времени. Каждый день мы работаем из разных мест, чтобы нас не смог засечь противник. Точки расположены на удалении 1,5-2 часов езды, поэтому подъем в 4 утра.
На сборы 15-20 минут: туалет, утренний кофе, наполнить термосы – и поехали. Я честно – досыпаю в машине пока позволяет дорога. Столик, ящик с дронобойкой, броники – самая лучшая постель до определенного момента.
На месте нас уже ждут обычно связисты и орланщики. Первые, раскинув связь, беззаботно спят внутри своей буханки, вторые шумно курят, пьют кофе и ждут, когда техники запустят птичек.
В кустах еще прячется охрана – в общем самый настоящий элитный глэмпинг на природе.
Утро начинается с нанесения свежей ЛБС – процесс творческий, занимательный и радостный. Штурма каждый день упорото крошат нациков и двигаются на Запад. Можно, конечно, нанести линию кому-то одному и передать информацию файлом остальным, но лучше, когда это делаешь самостоятельно. Во-первых, так лучше знаешь и запоминаешь обстановку, а во-вторых, иногда приходится работать по самой границе соприкосновения, важно не зацепить своих.
Будет тогда больно, неприятно, в лучшем случае – дадут
а) по лицу,
б) два рожка с патронами (могут и без них), и вперед и с песней.
Орланы в воздухе, мы работаем с двумя птичками. Помните этот анекдот про свадьбу в “Запорожце”? Это когда утром трезвые гости никак не могли понять, как их 15 человек в нем ехало?! На что один добавил, что точно все поместились – он же им ты ещё и на баяне играл.
Мы в операторской буханке – как в том “Запоре”– нас работает 10 человек.
Два оператора на одну птичку – один рулит, второй мужественно вскрывает РЭБ противника.
С нами работает две птички – это уже 4 оператора.
Плюс самый Старший оператор, т-щ Начальник, и нас корректировщиков – трое. Плюс иногда заскакивает дежурный связюк – погреться и погреть уши. Обязательно приезжает начальник разведки.
На одной коленке лежит планшет, на второй – блокнот с ручкой. Чудеса эквилибристики – ни то ни другое не падает.
Парни парят в буханке – дым коромыслом совсем не образное выражение, “Орланы” тоже парят где-то над противником. Мы вглядываемся в картинки на мониторе – ищем врага.
Это было самое начало беспилотной войны, противник был непуганный, “Грады”, “Бредли” и прочие “Крабы” беззастенчиво выкатывались из лесопосадки, чтобы отработать свои цели, чтобы одновременно превратиться уже в наши цели.
Для особо рисковых и упоротых начинали летать “Ланцеты”
–
Синий Краб, Синий Краб – он приснился мне во сне, – напеваю я про себя, доворачивая на планшете линию направление стрельбы.