Он быстро роется в файлах записи выстрелов, нам повезло, как раз должен был быть очередной разрыв, и Тотемушка записывал. На видео кадры с неопознанным большим прямоугольником, на самом краю видимости. Прямоугольник быстро движется в сторону наших штурмов, работающих в посадке, останавливается на мгновение, и из него, как в каком-нибудь тупом американском кино выскакивает яркий хвост-лента, падает метрах в двадцати от парней и взрывается яркой вспышкой.
–
Пидар, – кричит Кошман, – это же Змей Горыныч, это они так хотели парней разминированием накрыть. Где он там?
Оператор уже вернул картинку с поля боя на монитор и старательно разворачивал разведчика, в сторону убегающего зверька. Просто так отпускать его было нельзя, изначально Змей Горыныч, или УРка несет в себе два таких заряда для разминирования, и не факт, что не сможет повторить вот такую беду еще раз.
У Тотема сейчас нелегкая задача, разведчик один, и должен так держать картинку, чтобы одновременно можно было контролировать накат, и держать в поле зрения убегающего Змея.
Кошман уже перенес огонь одного орудия, и теперь колдует над планшетом, пытаясь поймать самоходку, давая координаты на упреждение. Разрывы возникают рядом с машиной, не нанося ей видимых повреждений, по крайней мере, движется она вдоль лесополосы так же бодро и весело.
–
Сука, – УРка таки убежала куда-то за границу видимости, дальнейшее её сопровождение не позволяет эффективно вести поражение противника в траншеях.
Как известно, у Змея Горыныча было три головы, одной похоже повезло, она останется целой. Но другие две попали под раздачу ручей из резервов начинает мелеть. Словно наткнувшись на запруду, светящиеся точки останавливаются, сами два ручейка уже не выглядят единой линией, разбиваясь на мелкие пиксели.
–
Промазал УРка, рядом положил заряд, парней только немного контузило, – приходит информация от командира ШО, чьи бойцы из лесополосы чуть не попали под раздачу. – Сейчас сами в их траншеи запрыгивать будут, аккуратнее там.
И действительно, навстречу волне со стороны шоссе, свежим валом начинает идти наша волна. Сначала робко, но с каждой секундой всё больше и больше светящихся точек начинают переходить, заполнять черные полосы, двигаясь навстречу остановившемуся валу противника.
Теперь работаем осторожно, стараемся отсекать резервы с шоссе. Тотем иногда поворачивает камеру в ту сторону, куда умчался Горыныч – контролит ситуёвину.
–
Есть, съё**ваются, – на мониторе пиксели противника начинают двигаться обратно.
Что там творится непонятно, но такое ощущение, что это прямо бегство – иногда точки начинают обгонять друг друга – походу просто перепрыгивают через бойцов. Иногда замирают, ожидая нового разрыва, чтобы потом драпануть в сторону захода.
Мы пристрелялись, и наши снаряды укладываются точно в траншеи или очень рядом. Частота выстрелов такая, что воронки не успевают остывать , и поле под разведчиком начинает напоминать лунный пейзаж после метеоритной бомбардировки.
–
С севера движение, – Тотем в очередной раз поднимает камерув сторону ушедшей самоходки, – но это не Горыныч.
–
Эвакуация, похоже
На всех парах, как хороший гонщик из NFS движется прямоугольник к уже порядком поредевшим линиям. Из траншеи выскакивают шестеро бойцов противника и устремляются к движущейся машине. Водитель делает полицейский разворот и ждёт подбегающих.
–
Херушки там, – мы уже закончили работать по накату, можно ненароком задеть своих, двум орудиям дана команда “Стой записать”, а вот двое других сейчас наводятся на новые координаты.
Раз.
И первый разрыв возникает недалеко от группы бегунов трое, которые видимо послабее замирают, остальные добегают до машины, и не дожидаясь побратимов уходят в отрыв. Побратимы очухавшись и отряхнувшись (мы это не видим, а можем только угадывать), поднимаются и бегут за удаляющейся машиной. Лесополоса длинная, больше километра – неплохой такой ночной марафон.
Два.
Разрыв обозначается в нескольких метрах от торопящейся убраться эвакуации, мы громко и разочарованно выдыхаем – буквально пару-тройку метров, и было бы накрытие. Хотя и этот снаряд “во благо” – скорость машинки резко падает, похоже, что пробили колеса.
Три.
Вспышка на экране монитора – рядом с бегущей троицей, один падает и уже не встает. Двое других стараются забежать в лес, но их отлично видно разведчику.
Четыре.
Взрыв снова почти накрывает машину, она останавливается, и из неё, как тараканы в сторону лесных лесов бегут четыре пикселя. Двое бойцов из второй тройки неожиданно выбегают на дорогу добегают до брошенной машины, и начинают движение поменялись ребятки. И это была самая большая их ошибка.
Пять – точное попадание, машина вспыхивает яркой точкой, из неё уже никто не выскакивает. Четверо оставшихся бегут дальше на север.
Шесть, семь – мы еще выпускаем две пульки, прежде чем и эта группа перестает существовать.
–
Всё, я возвращаюсь, – Тотем показывает на заряд разведчика, оказывается бой длился не более двух часов, но из-за сильного ветра и постоянного маневрирования мы здорово подразрядили батарею.
–