Рады, конечно, будут рады. Но я вот внутри… Понимаешь, дома я делаю какое-то дело, чего-то достигаю. Дом вот построил, в этом году баню подниму. Но делаю это всё как бы не сам. Ты вот говоришь – нужность. Я ее очень хорошо ощущаю там, но мне как будто её недостаточно. Как будто она совсем не настоящая. Как китайская подделка – вроде бы и сделал, что должен, и рады все вокруг, а чувствую – не то. И жена моя это чувствует, и дочка – но все радуемся, а от того получается, что друг друга обманываем, друг другу врëм.
–
Ну, так вернись сюда после отпуска – ты же видишь, что работы здесь ещё на пару-тройку лет.
Печкарь сидит на поваленном дереве, которое мы используем вместо лавки, закуривает и слегка покачивается. Его глаза смотрят куда-то сквозь листву и ветки, мимо нашего лагеря, мимо сооруженной наспех столовой, вообще – мимо всего, возможно прямо вот до своего дома.
–
Я же вроде и как там кому-то нужен – семье, родителям, соседям. Да много кому, – он затягивается и замолкает, выдыхает дым. – Всем нужен, а себе не нужен получается, вроде как не для себя живу.
Я зеваю, чтобы скрыть свою растерянность, ведь надо что-то отвечать. Мысли в целом понятные и знакомые.
–
Знаешь, как почтальон Печкин говорил в мультике: “Это я почему такой злой был – потому что у меня велосипеда не было”
–
Предлагаешь купить велосипед?
–
Ага, двух колёсный. А еще лучше придумать себе цель, даже непросто цель, а Цель! Целую ЦЕЛИЩУ! А потом маленькими кусочками, маленькими целями идти к ней. Тогда будет за что себе спасибо говорить.
Печкарь подозрительно смотрит на меня:
–
Ты вроде здесь уже полгода, а говоришь так, будто вчера Ютуба насмотрелся. Цель найти?! Сам-то определился со своей Целищей?
–
Ты же знаешь – другим советовать легче, чем себе. Скажем так, я лежу в еë направлении. Если бы определился, то, наверное, сюда бы не пошёл. Или наоборот – на пару лет раньше здесь бы оказался.
–
А хрена ли тогда советуешь? – Печкарь пытается свести всë к шутке, смеясь неестественным смехом. – Если сам только лег в еë сторону?
–
Ты же сам сказал – мы уже люди взрослые, хотим советовать советуем, хотим выбирать – выбираем, хотим кофе попить – идем и пьем.
–
Давай до Командира сначала дойдем – может чего известно?
Вечером в таком же продуваемом КАМАЗе, как и почти полгода назад мы ехали в сторону Луганска.
Наша командировка закончилась.
Когда-нибудь это всё остановится. Я сяду в машину и поеду в Артёмовск. Я очень хочу, чтобы этот город всё-таки стал называться Артёмовском.
Быть может, навигатор будет ругаться со мной всю дорогу, говоря, что “Вы ушли с маршрута”, “Маршрут перестроен” и в конце концов, я просто уберу звук до минимума. Мне не будет нужен кратчайший путь – я буду ехать той дорогой, которая мне знакома, по которой я ни один раз проезжал сам в эти короткие и длинные полгода.
Сначала будет Алчевск, дальше Брянка, затем Стаханов, и Ирмино. В Первомайском я немного задержусь и не поеду по улице Куйбышева в сторону Калиново-Борщеватого и Попасной (может тоже восстановят).
Я припаркуюсь на пятачке, где, с одной стороны, магазин из красного кирпича, в котором всегда покупали блоками чудные сигареты “Чапман” – коричневые и зеленые. А с другой стороны – Супермаркет с вай-фаем, и небольшой киоск с хот догами и шаурмой, очередь за которыми иногда растягивалась на пару десятков метров.
Да, точно – сразу в Попасную не поеду, не спеша развернусь на север и доеду до Горского (Гiрское). Обязательно найду ту пятиэтажку, и, как знать, может встречу Шахтера. Собственно говоря, общих тем для разговоров у нас сильно не было и не будет, но будет приятно знать, что у этого большого и сильного человека всё хорошо.
А затем “вернусь на маршрут”, и по дороге из красной пыли пролечу Попасную, два раза посигналю, проезжая поворот на Вискрива (писяйкриво) и Пилипчатино. В сам Артёмовск заезжать не буду если только после того, как его восстановят.
Я видел этот город урывками, с высоты полета разведчика и его же глазами.
Первое, что запомнилось – большой флаг сине-желтого цвета, развевающийся на каком-то заведении. Полотнище спускалось с верхнего этажа почти до самого низа – почему-то тогда я первый раз подумал о том, что в городе есть мирные люди.
Второе яркое воспоминание Артёмовска – памятник самолету. В середине февраля 2023 года его подорвал противник, отступая из города. Мы всегда старались аккуратно работать в ту сторону – с памятниками не воюем.
Еще была местная рублёвка – не знаю, что за район города, но там находились коттеджи, а за ними Северный ставок – водоем. Коттеджи были ориентиром, а в воде было очень сложно поймать первые пристрелочные разрывы. Рядом находился ещё какой-то парк или аллея. Его я видел в двух видах – в январе 2023, когда ещё угадывался рисунок дорожек, и через 4 месяца, в мае, незадолго до полного падения города. Когда наши забирали Тетрис и Гнездо, мы с утра полетели на разведку – рублевку я нашел не сразу, а парк был скрыт в утренней дымке и дымах пожаров.