Буквально вчера разговаривали с Комбатом соседнего ШО – у него в подчинении были “Кашники”, мужики с проекта, которых “Первый” пригласил прямо из зон. Контракт у них был по продолжительности такой же, как и у нас – 6 месяцев.
–
Пойми, – говорил соседний Комбат, – тут же всё логично. За полгода у тебя полностью притупляется чувство страха. Они же творить начинают чёрте что, а новенькие на них смотрят и ту же херню повторяют. Ладно без каски и броника – там просто бессмертными себя начинают чувствовать. Поэтому штурмам – четыре месяца, расчетам – шесть, нам – как прикажут, и домой, в отпуск!
Я молча соглашался и пил крепкий чай. А Комбат продолжал:
–
И потом, они же почти все хотят вернуться, потому что здесь свою нужность начинают чувствовать. Не, сначала, конечно, тяжеловато с ними было, сила на силу шла. Но ты же меня знаешь, – он засмеялся и затянулся шоколадным “Чапменом”. – Я же воспитатель от Бога
Комбат точно умел находить подход ко всем – и понятливым, и не очень. Для последних у него было припасено пара убедительных аргументов. Крепкий, жилистый, всегда на позитиве, последнее время он очень выручал нас в плане работы. Где он находил снаряды – была загадка, но всё чаще мы отрабатывали по целям его орудиями.
Ему удалось даже перевести к себе из МО своего сына, чем очень гордился. Позже сын Комбата попадет под жестокий обстрел, его орудие будет взорвано прямым попаданием, а сам он почти двое суток под вражеским огнем (у хохла не было снарядного голода) со своим расчетом сначала будет прятаться в полуразрушенных домах какой-то деревни, а потом ночью будет выходить к нашим. Расчет свой, кстати, сохранит полностью.
–
Вчера вот на вашем любимом Д-20 почти полностью всех потерял, мужики все Кашники, двоим по две неделе оставалось до конца командировки. Хотели домой съездить и обратно. Я обычно таких в тылу держу, чтобы немного отдохнули, мозги в порядок привели, во сне воевать перестали, а эти уперлись и в никакую – оставь нас на орудии. Я и согласился. Один сразу 200, второй в госпитале.
И вот возможно именно это орудие и отработало по бойцам Комбата.
Было ещё и, в-третьих. За последние несколько месяцев сначала с Кошманом, затем уже с Командиром я отвык от пассивного сидения во время работы. Птички наши находились в воздухе 24/7, и каждый такой вылет заканчивался либо уничтоженной техникой, либо разобранной ПВДехой. Но последние две недели полеты ради разведки они просто убивали морально.
Мы понимали, почему Комбат не дает работать по противнику как раньше – снаряды берегли, так как по данным разведки, хохол готовил контрнаступ в районе Часового Яра. Хоть это и была не совсем наша зона ответственности – мы работали севернее до 2-ой Федоровки, но наши орудия постепенно перекатывались и переориентировались в сторону Часика.
Новые цели пристреливались, на планшеты наносились точки и ориентиры, Командир периодически убывал к Комбату для инструктажа, а потом приезжал и показывал где мы будем работать.
Но всё равно – такая работа оставляла слишком много времени для разных мыслей. Например, стало очень хотеться домой.
Поэтому у поставленной на сегодня задачи должен был быть только один исход – мене, мене, текел.
-
Первый выстрел был хорош, я бы даже сказал прекрасен – разрыв возник с небольшим недолетом от прямоугольничка. Точки, расслабленно бродящие вокруг орудия, выстроились в стройную линию и потянулись куда-то влево.
–
Значит там у них укрытие, – с умным видом изрек Тотем. – Значит вот туда и надо будет отправить крайний снаряд.
–
Ага, сразу после того, как пушку уработаем. Девять осталось, – я перечеркнул у себя в блокноте одну из десяти нарисованных черточек. – Выстрел!
Тотем запустил секундомер.
–
Перелет! Тоже хорошо, – вторая черточка была перечёркнута. – На тех же, выстрел! Да, блин!
Тотем удивленно поднял бровь, оторвавшись от экрана:
–
Ты чего, еще же не прилетело?
–
Смена партии, – выматерился я.
Это значило, что, по сути, надо снова делать пристрелку. Неизвестно какой порох будет сейчас, как поведет себя снаряд после выстрела – может и полететь, и не долететь, и вообще куда угодно улететь. Когда удачно пристрелялся, при этом осталось всего 7 попыток – было немного досадно.
–
Время, – зафиксировал Тотем, – и ту же на экране возник разрыв между орудием и укрытием. – Я, пожалуй, немного отлечу, на всякий случай.
Тотем задал разведчику новую траекторию, так чтобы было видно картинку побольше – возможно предстояло ловить разрыв.
–
Выстрел, – я зачеркнул четвертую полоску.
Подлетное было почти 25 секунд, три точки на картинке горели ярко серым, сбившиеся в укрытии маленькие человечки светились одним сплошным пятном.
–
Да ну, на!
Новый разрыв возник совсем не там, где мы хотели бы его увидеть. Совсем на границе картинки, рядом со второй тепловой сигнатурой в ближайшей лесополосе.
–
Сука, не мог он упасть чуть-чуть левее.