Обливаясь слезами, подтирая нос, она потащила орущего и слепого Гошку по улице. Ближе к дому целительницы она заголосила:
-- На помощь! На помощь страждущему ребёнку!
Когда ребята оказались рядом с очередью, Даша добавила страстей и жалостливых слов:
-- Люди добрые! Пустите страждущего без очереди! Невинный ребёнок погибнуть может! Не откажите, люди добрые!
На Гошку и вправду было страшно смотреть: красные глаза прятались под отёкшими веками, из них сочились розовые слёзы, под носом висели багровые сопли. А кожа покрылась пятнами. Ну и орал он будь здоров!
Люди добрые подскочили и закричали, чтобы дети входили прямо сейчас.
Но...
В одной из машин сидел старенький заведующий неврологическим отделением, в котором работал Гошин папа. Он привёз к целительнице свою древнюю маму, которая лечиться у сына не желала, считая его с детства недостаточно серьёзным.
-- Георгий?! Глафира?! - испуганно крикнул заведующий и выбрался из машины. - Что случилось, дети? Давайте я вас осмотрю. Может, скорую вызвать?
-- Отстань от дитёв со своей скорой, -- сказала одна из старушек. - Сейчас Саввишна поможет. Безо всяких скорых.
-- Я невролог высшей категории! Кандидат наук! - возмутился Борис Иванович. - Это дети моих коллег!
Что тут началось! Все набросились на Бориса Ивановича с криками: хорош врач, если сам сюда приехал!
-- У ребёнка может быть отёк Квинке! - пытался пробиться к ребятам завотделением. - Это опасно для жизни!
-- Опасно для жизни у врачей лечиться, -- загрохотал бас какого-то старичка.
Неходячая мама заведующего застучала ручкой костыля в окно машины. Она явно была настроена против своего сына.
Наконец Глашу и Гошу втолкнули в тёмные сенцы, где очень сильно пахло травами и сырым деревом. Они сами зашли в избу с низким потолком и вполне обычной обстановкой. Гоша уже не орал. Он хрипел. Глаша закрестилась на все углы для лучшего впечатления. Потом она встала на колени и ткнулась лбом в очень чистый крашеный пол. Кругленькая бабулька в белом платке минуту рассматривала ребят, потом почерпнула ковшиком воды из бочонка, который стоял сбоку стола и плеснула в лицо Гоше, а потом и Глаше.
Глашке сразу полегчало, она утёрлась полой рубашки. А Гоше досталось ещё два ковша воды, потом бабка обтёрла его лицо тряпочкой, на которую она налила масла из тёмной бутылочки. Гоша реветь перестал, но всё равно ничего не видел.
-- Чего притащилися-то? - спросила Саввишна. - Морды перцем зачем намазали?
И тут оплошала Глаша. Её правдивость не дала выспросить Саввишну, где искать Гульку. Она выложила всё без утайки, в том числе и про обман со жгучим перцем.
Гоша, хоть ему и было больно, несколько раз толкнул Глашу. Но подругу так просто не остановишь!
-- Хорош болтать ерунду, -- сказала Саввишна. - Вы не по адресу. Я с Божьей помощью людей лечу, а не сказки рассказываю.
И она перекрестилась на иконы в тёмных от времени окладах.
-- Выведите их прочь, -- велела она кому-то.
Ребят взяли под локти и вытолкнули за дверь.
Не только Глаша, но даже Гоша увидел страшную картину: возле дома стояла машина. А рядом - оба папы.
-- Спасибо за информацию, Борис Иванович, -- сказал дядя Пётр, взял сына за подбородок и спросил:
-- Что это было?
Гоша онемел и не ответил.
-- Перец, -- вместо друга ответила Глаша.
Дядя Пётр посветил в глаза сыну фонариком и дал посмотреть Борису Ивановичу, который сказал:
-- Только раздражение роговицы. Ожогов не вижу.
Стоматологу дяде Грише тоже дали посмотреть.
-- Я закрыл глаза, когда мне Глашка в лицо дунула перцем, -- признался Гоша.
-- Лишь случайность спасла тебя от серьёзных последствий. Но не от наказания, -- сказал папа Петя.
А папа Гриша взял дочь за руку железными пальцами.
Ребят втолкнули в машину, и до самых Кусачей друзья слушали то, что думают отцы про их ум.
Весь день Гошка лежал с примочками на глазах, а Глаша читала ему книжки. Мама Тоня пришла с Дашкой на руках, и младенец, пуская слюни, несколько раз пропел ему:
-- Гулигули... агу-агу.
Гошка дал ей свой палец, и Дашка долго не отпускала его.
Когда же вошёл дядя Петр, малышка разразилась гневным:
-- Гагга-гыгга.
Может, Глаше показалось, но дядя Пётр был немного смущён.
Вечер оказался сложным: работавшим дачникам нужно было собираться в город; Дашка снова раскапризничалась; у Гоши вдруг поднялась температура и его требовалось показать окулисту. Выходило, что в Кусачах останутся только мама Надя с сёстрами. Ребят это не устраивало: требовалось срочно разыскать Гульку.
Родители собрались на совет. Основной вопрос касался странного волосатого ребёнка с зубами. Если уж он так дорог ребятам, что они пошли на обман и самоистязание, может, лучше позволить им общаться с Гулькой? О том, что она обиделась и покинула общество, даже никто не подумал. Взрослые явно отказали ей в уважении.
-- Я считаю, что ребёнок с такими отклонениями должен быть обследован в больницах самыми разными врачами, -- заявил дядя Пётр. -- К детям его допускать нельзя.
