Женщина обреченно вздохнула. Выждала короткую паузу и произнесла:
— К сожалению, не получится, Алекс. Дядя никого туда не впускает. И никому не доверяет.
— Но ты — его племянница. Ты можешь убедить его, чтобы он впустил хотя бы меня.
— Он очень упрямый. И… — она поморщилась. — Я не могу похвастаться хорошими отношениями с ним. Он взял меня на эту работу и терпит мои выходки только потому, что я его родня. Но мое слово для него — ничто.
Мой план начал трещать по швам. Не то, чтобы я очень рассчитывал на Лейлу, но все же…
— А что тебе нужно от профессора? Он ведь сейчас без сознания, и никто не может разбудить его.
— В том-то и дело, что я могу вывести его из комы. Нужно только вколоть кое-какой препарат, но сделать это незаметно.
— Но почему незаметно? Если это выведет его из комы, то полковник будет только рад.
— Не все так просто, Лейла, — покачал головой я.
— Не понимаю. Объясни.
— Ты можешь хранить секреты?
— Конечно.
— Профессор болен, но тщательно скрывает это. Он в кому-то впал из-за того, что обессилел. И чтобы поднять его, нужно вколоть лекарство. Но полковник не должен знать об этом. Как и никто другой.
Она задумалась. И я тоже. Новый план по проникновению в покои профессора придумать пока не получалось.
— А что, если использовать медицинского андроида? — спросила женщина.
— Не понял.
— В палату к профессору два раза в день заходит андроид, чтобы зафиксировать показатели и сделать парентеральную инъекцию. Можно подменить препарат в медхранилище, откуда он пополняет запасы своих картриджей, и он введет его.
Черт, а ведь это идея!..
— Скажи, а у этих андроидов есть функция шоковой терапии? — спросил я.
— Конечно. У них при себе полный набор локального реанимационного оборудования. Они даже раны зашивать умеют.
Я приподнялся на локтях и, игнорируя вспыхнувшую на миг боль в плече, пристально поглядел в глаза медику. Спросил:
— У тебя есть доступ к этим андроидам.
Женщина кивнула. Улыбнулась и сказала:
— Я даже их программировать умею. Не на операции, конечно, а так, на несложные виды медпомощи.
И вот-то у меня в голове сразу сложился точный план дальнейших действий.
— Тогда слушай очень внимательно…
Почти сразу после того, как я покинул лазарет, в инфолинк пришло уведомление. Это был Джонатан Бейзер. Он отправил массовое сообщение, в котором призвал всех участников проекта собраться на стрельбище через пятнадцать минут. У него для нас, как он выразился, были хорошие новости. Других планов у меня все равно не было, поэтому я сразу же отправился туда.
— У меня для вас очень хорошие новости, доходяги, — произнес инструктор. Он стоял перед нами, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Глаза его лучились радостью, но выражение лица по-прежнему было строгим. Он выглядел как тяжелый больной, которому доктор только что сообщил, что тот скоро пойдет на поправку.
Нас осталось восемнадцать человек, поэтому мы встали в две короткие шеренги. Я оказался вторым слева.
— Полчаса назад меня вызвал сам полковник Геррот и сообщил, что проект не закрывается, — продолжил он. — Во всяком случае, он сказал, что я могу и, что куда важнее, должен продолжить боевую подготовку оставшихся на проекте участников. Вы представляете, насколько вам повезло?
Никто не проронил ни слова.
— Нет, вы, должно быть, совсем ничего не понимаете, — покачал головой он. — Но ничего, вам и не нужно. Главное для вас — это выполнять приказы командования и мои инструкции.
Он на миг замолчал, оглядел нас пристальнее — теперь для этого ему требовалось куда меньше времени. Сказал:
— По такому случаю я хочу вас обрадовать. Не все из вас еще пришли в форму, поэтому с физическими тренировками пока подождем. Но времени попусту тратить мы тоже не станем. Сегодня мы будем отрабатывать стрельбу. — Он снова сделал паузу и скосил взгляд на меня. — Практика показала, что умение метко стрелять иногда может полностью изменить исход боя. Если вы убьете противника на расстоянии, то он не подберется к вам вплотную и не вышибет мозги. Но чтобы научиться стрельбе, нужна практика. Сегодня вы будете отрабатывать выстрелы из пистолетов и автоматов, принятых на вооружение альрийской армией. Боезапас, как и обычно, — тренировочные патроны.
— А что на счет наших именных пушек? — поинтересовался Рутгер.
— Как вы знаете, не все экземпляры этого вооружения пережили налет, поэтому поупражняться с этими малышками у вас пока не получится. Позже сохранившиеся Мигслаеры и Мидлслаеры погибших участников проекта перепрограммируют и выдадут вам. А пока работайте с тем, что есть.
