Dagome iudex: трилогия полностью

Целый день и всю ночь продолжалось вече, на которое прибыли воины Пестователя и те, что были от Ольта Повалы. А поскольку в вече имел право принимать участие всякий вольный человек, собрались тут, в конце концов, больше двух тысяч человек. Раз за разом вспыхивали склоки и споры, и даже бои на мечах и ножах, поскольку, когда одни соглашались с кем-то в качестве судьи для народа, другие, пугаясь возвышения его лично и рода его, выражали свой протест. До утра пришли к согласию только в отношении шести судей, а выбрать следовало восемнадцать. А люди были уже измучены, голодны, к тому же их ожидали и другие дела. Потому утром эти шесть избранных отправились в комнату Пестователя, опустились они на одно колено и попросили, что бы он, как Дающий Справедливость, сам определил оставшихся народных судей. Пестователь призвал к себе Херима, а тот сказал, кто, по его мнению должен стать судьей народа, а кто нет и почему. Так Пестователь назначил два народных суда, каждый по девять человек, чтобы приговор никогда не мог быть разделен половина на половину. Судьям народа позволил Пестователь, в знак уважения к ним, носить на поясе белый шарф. А так случилось, что большинство из назначенных Пестователем давно уже имело дело с Херимом и его золотом. Так показал всем Даго, что знакомо ему искусство правления людьми. А было ему тогда двадцать два года.

А через несколько лет позднее написал Херим:

«После завоевания града Крушвиц, по воле народа и воле Пестователя родилось Государство полян. А было оно малюсеньким и очень слабым. Ему угрожала могучая армия княгини Хельгунды и армии могущественных Дунинов и Лебедей, а еще Держава висулян, где отца убил молодой князь Карак и захватил власть. Кроме того, о слабости государства этого знали повелители Народа Длинноголовых и Крылатых Людей, и многие считали, будто проглотят его одним махом. Даже князь Гедан, сидящий возле устья Висулы, согласился принять суда с зерном и воском, но и не думал заплатить за товар, ибо казалось ему глупым платить кому-то, кто вскоре вообще существовать перестанет».

А в это время дочь кузнеца Авданца родила сына, настолько громадного, что умерла родами. По совету Пестователя ему дали имя Дабуг, ведь раз девушка не имела мужа, ребенка подарил ей бог Сваруг. А еще одарил Пестователь младенца титулом Владыки и послал маленький белый плащ, которым ребенка должны были покрывать в торжественные для рода Авданцев мгновения. Так что имя мальчишки этого звучало как Дабуг Авданец, и очевидным было, что когда-нибудь поднимется он в должностях очень высоко, поскольку в нем текла кровь великанов. Кузнец Авданец понимал, что с этого момента род его связан кровью с родом Пестователя, и что теперь он, подобно роду Палуки, принадлежит к самым важным в стране. Обычный кузнец, к которому презрительно относились богатые воины из Гнезда, даже в снах своих не мечтал о подобном величии. Еще он понимал, что теперь судьба его навечно зависит от судьбы Пестователя, что его «да» сделалось «да» Авданца, а «нет» Пестователя становилось и «нет» для Авданца. В качестве личного подарка для Пестователя сыновья кузнеца прислали четыре воза только что выкованных пик и полтора десятка железных шлемов, по современной моде защищавших нос.

Зифику обеспокоило известие, что у Даго есть уже два сына. При дворе королевы Айвар часто рассказывали, что у франков бастарды повелителями иногда были более любимы и предпочитались, чем их законные сыновья. Карл, названный Великим, всем своим внебрачным детям обеспечил наивысшие почести, а когда один из них, Пепин Горбатый, проявил непослушание, переживал так, словно бы у него кто-то умер. В окружении Даго вспоминали, что маркграф Карломан более всех возлюбил своего бастарда Арнульфа, и на случай собственной смерти именно его назначил королем тевтонов. А ведь это ей, Зифике, обещал Даго супружество и потомство повелителей, только до сих пор не желала она пасть пред ним на колени, как пристало женщине.