Когда же, наконец, сильно раздвинул коленями ее бедра и вошел в нее резким толчком — случилось нечто странное. Даго получил победный дар, подчиненную ему во всем рабыню, что сплела ему ладони на шее и забирала его дыхание своими влажными губами, движениями зада сопровождала она его толчки, как будто желала иметь в себе все глубже и дольше, женщина удерживала мужчину в себе удивительным зажимом мышц собственного лона.
Все продолжалось слишком коротко, ибо уж слишком Даго ее желал. Хельгунда почувствовала внутри себя извержение его семени, и она затряслась всем тело, и словно из огромной благодарности начала обцеловывать его ладони, волосы, шею и щеки, а еще веки. Даго вышел из нее и отпрыгнул от ложа, изумленный такой резкой страстью, но тут и княжна сорвалась с ложа, сорочка ее опала и прикрыла женскую наготу. Хельгунда схватила нож и вновь заняла защитную позицию, вновь готовая сражаться и защищаться перед насилием. В ее глазах вместо любви, которую Даго видел мгновение назад, вновь можно было заметить ненависть и враждебность. И вновь почувствовал он, как охватывает его желание боя и телесное желание. «Ей знакомо искусство чар», — подумал он с оттенком страха и спешно покинул комнату. В сенях он сделал на груди магический знак, защищающий перед колдовством, ибо понял, что встретил женщину, сотворенную только лишь для повелителя и воина. С ней можно было пережить радость сражения, сладость порабощения, а потом получить в дар страстную любовницу, благодарную за одержанную над нею победу. Встречал ли он уже когда-нибудь подобную? Нет. Никогда. Женщины в ложе всегда были лишь невольницами, лучше или хуже знающими искусство любовных чар. Хельгунда же давала не только наслаждение, но и радость победы, столь необходимую людям, созданным для боя. «Проклятая, — подумал Даго. — Кто ее поимеет, тот получит чувство, будто бы завоевал весь мир».
Через мгновение он пришел в себя и увидел, как один из его воинов закончил насиловать голую карлицу на соломенной подстилке. Даго презрительно сплюнул и сказал приказным тоном:
— Охраняйте эту дверь. Вовнутрь никого не пускать.
Он пошел по коридору, затем спустился в нижние сени и призвал воинов к себе.
— Норманны упились так, что потеряли сознание, — сообщил ему Годон.
— Свяжите их, — принял решение Даго.
Он вышел во двор, где столкнулся с Авданцем, Куи и десятком полтора воинов.
— Идите за мной, — приказал он им.
Время шло быстро. Вот и небо уже слегка посерело, то один, то другой воин гасил свой факел. Все направились к воротам, ведущим в посад. Их открыли, и Даго, имея при себе Авданца, Куи и два десятка лестков с обнаженными мечами, не спеша пошел по главной улице до второго посада. Там он никого не встретил. Лишь из домов можно было слышать женские вопли и детский плач.
Каким-то чудом сюда уже проникла весть о том, что Пестователь захватил княжеский двор, что вот-вот сюда нагрянут войска Пестователя, после чего начнется грабеж, насилие и резня.
Открыли ворота в валах, окружавших и второй посад, снова шли они по безлюдной улице, снова слышали стоны, вопли и отчаянный женский плач. День вставал на удивление быстро. У ворот, которые выходили уже за пределы Гнезда — на узкий перешеек суши между озерами — они увидели десятка полтора щитников и лучников Хельгунды. Увидав Даго и его воинов, они сразу же бросили на землю копья, дротики, щиты и луки.
Парочка щитников княжны пожелали заслужить милость победителя и стали вытаскивать из ухватов тяжелую балку, запирающую полотна ворот. И в этот момент случилось нечто удивительное. Какой-то низкого роста воин с кривыми ногами, с левым плечом чуть пониже правого, похоже, с небольшим горбом на груди, поднял меч, который перед тем бросил на землю, и двумя выпадами пронзил тела тех, кто желал раскрыть ворота. Несколько воинов бросились, чтобы схватить его, но Даго поднял правую руку.
— Отпустите его! — приказал он.
И когда его послушались, Даго спросил у этого человека?
— Что это ты творишь? Разве не захватил я Гнездо?
Воин и не собирался бросать меч, которым он убил тех, кто собирался открыть ворота. Неспешно он вложил его в ножны.
— Просто я, господин, выполнил твой приказ, — хриплым голосом сказал он.
Лишь сейчас увидел Даго, сколь некрасиво лицо этого человека, какое деформированное оно шрамами от ударов ножом или мечом.
— Никто не слышал, чтобы я отдал подобный приказ, — сказал Даго.
— Я слышу еще не высказанные слова…
— Ты знаешь язык тела и язык глаз?
— Нет. Это умение мне чуждо. Но я слышу невысказанные слова.
— Как зовут тебя, человек?
— Спицимир, господин. Когда-то я был старостой града Спицимир, но Гизур победил меня. И меня заставили, чтобы я покорился и служил княжне Хельгунде своим умением слышать невысказанные слова.
— Выходит, ты слышал мой невысказанный приказ. Как же он звучал?
