А у того конь споткнулся на комьях вспаханной земли и упал на передние ноги. Тут же Даго поравнялся со всадником и одним ударом отделил его голову от туловища. Друг рядом с ним оказались люди Спицимира. Даго остановил их громким криком: «стой!». Зачем гнаться за кем-то, если на поле боя остался человек с отрубленной рукой. Он расскажет, кто были те люди, которые покушались на жизнь Пестователя.
На место сражения вернулись шагом. Только воин на окровавленном снегу был уже мертв. Это кто-то из людей Спицимира, видя, что враг не может защищаться, добил его ударом копья в горло.
— И кто они такие? Кто их наслал?
Даго говорил с трудом, с трудом захватывая воздух в легкие..
— Это кто-то из богачей, господин. У всех хорошие лошади и справное оружие.
— А вы откуда здесь взялись?
— Староста Спицимир говорил нам, что слишком много воинов сопровождало тебя на охоте. Слишком многие знали, что ты сам бываешь у седельщика.
Один из воинов Спицимира, с черными, вислыми усами, с упругими и быстрыми движениями, соскочил с коня и подошел к какому-то из убитых.
— Ты, господин, положил трупом четырех. Выходит, это правда, что ты родом из великанов, — сказал он. Затем склонился над обезглавленным трупом и отрезал у того кошель с пояса. Разорвал завязки и высыпал себе на ладонь золотые солиды и серебряные динары. — Погляди, господин. Это не бедняк, не обычный разбойник, что шастает на дорогах. Приглядись, господин, к их одежде, их кольчугам, мечам. А лошади? Хорошо ухоженные и красивые…
Пестователь лишь кивнул.
— А вы не распознали лиц кого-либо из тех, что лежат там, либо тех, кто сумел сбежать?
Воины отрицательно покачали головами. Тогда Даго обратился к воину, срезавшему кошель:
— Как тебя зовут?
— Ченстох, господин.
— Получишь от меня награду: станешь лестком и теперь станешь везде меня сопровождать.
— Давайте завезем убитых в Гнездо и выставим их тела на торге, — предложил Ченстох. — Глядишь, кто-то их и узнает.
Только Даго распорядился иначе:
— Снимите с них доспехи, заберите кошели, отловите разбежавшихся лошадей. Продайте все в Гнезде. Все что заработаете — ваше. Но никто не может узнать о том, что здесь со мною случилось. Даже мои лестки, стоящие сейчас лагерем в Медвежьем Овраге.
— Неужто не желаешь ты, господин, узнать имя предателя, что наслал убийц на тебя? — удивился Ченстох.
— Трупы убитых затащите в дом седельщика. Если он сам и его невольницы мертвы, выведите лошадей и скотину. А всю хижину с покойниками спалите. Очень многие меня ненавидят, многие желают мне смерти. Я сам выберу для себя имя изменника, сам подниму на него меч. — Задумался Даго, а через мгновение прибавил, заставляя воинов удивиться еще сильнее: — Это хорошо случилось, что на меня напали. Ведь я разленился, предался разврату, вместо того, чтобы крепче держать меч в руке. Ибо бывает такое, что неважно, кто конкретно желает твоей смерти, главное: кому я желаю смерти.
Сказав это, он галопом покакал в сторону Медвежьего Оврага, а воины занялись исполнением его приказов. И когда Даго еще тем же днем, возвращаясь в Гнездо с лестками, увидал на небе облако черного дыма, это означало, что в хижине седельщика все были убиты наемными убийцами, даже невольницы.
— А ведь горит там, где дом седельщика, — обратил внимание Даго один из лестков.
Тот лишь пожал плечами и даже не глянул в ту сторону.
На следующий день утром канцлер Херим попросил разрешения поговорить с Даго:
— Трех красивых невольниц держал для тебя седельщик, господин мой. Говорят, будто бы ты приказал убить седельщика и тех женщин, после чего приказал сжечь их хутор.
— Это бремя вины, Херим, я возьму на себя, — мирно ответил Даго.
— Ты не веришь мне, господин, — печально сказал Херим.
— Так учили меня из Книги Громов и Молний в главе об осуществлении власти: «И не будешь верить отцу своему, и матери своей, а прежде всего — детям собственным и всякому, который слишком уж к тебе приблизится». Почему же забыл ты, Херим, что зимовать я должен был у богачей Дунинов в Познании, их хлеб есть, их вино и пиво пить, охотиться и веселиться с ними? Вышли немедленно туда гонца, пускай готовят для меня и моей челяди достойные комнаты и теплые местечки для пятидесяти лестков, которых я с собой заберу. И тебе пускай достойные палаты приготовят, поскольку нравится мне, когда ты не только при мне, но и со мною. Еще возьму я с собой Спицимира и пять десятков его воинов в черных плащах. Ведь ты у меня Десница Справедливости, а он — Шуйца Справедливости. В Гнезде же останется Зифика и Ящолт, который станет управителем Гнезда. Им я дам сто пятьдесят лестков м две сотни щитников. Как ты считаешь, не мало ли это, чтобы Гнездо оставалось в безопасности?
— Гнездо будет в безопасности. Но только не ты, господин, в граде Дунинов. Легко будет им пронзить тебя мечом или отравить. В Познании нельзя будет тебе заснуть, не обнажив предварительно своего меча. Но ведь у тебя столько богатеев. Зимуй у Авданцев, зимуй у Палуки, но только не в доме наибольших твоих врагов, которые никогда ни тебе, ни мне не забудут, что мы погубили их родичей, Лебедей.
