Воин поднялся с места, но Арне ушла сама. Пройдя несколько десятков шагов, она бросилась на лесную траву и беззвучно заплакала, наверное, впервые в жизни, по причине истинной печали и желания. Никто еще и никогда ее так не унизил. Это ради нее епископ утратил милость архиепископа. Это ради нее рыцари устраивали поединки. За проведенную с ней ночь в Юмно платили золотыми нумизматами. Если бы ей захотелось, она могла бы иметь любого мужчину. Даже Фулько валялся у ее ног, умоляя отдаться ему по доброй воле. Ведь если она по-настоящему хотела, то могла отдаваться и любить до потери сознания. Когда она была двенадцатилетней девочкой, Арне уговорила заняться любовью собственного отца, а потом обвинила его в изнасиловании, из-за чего пришлось ему идти в церковь в рубище кающегося, без меча, закрыв голову капюшоном. А один раз испробовав с ней наслаждений, он умолял дать следующую любовную утеху, осыпал золотом, ради нее грабил на дорогах, и в конце концов — когда она ему решительно отказала — повесился. Уже шесть лет занималась она любовью с мужчинами, была наложницей старого князя Хока, и тот ради нее убил своих жен, желая сделать ее княгиней. Только она предпочла бежать с Фулько, поскольку этот мужчина казался ей похожим на нее саму, таким же ищущим перемен и приключений. И вот первый раз кто-то пренебрег ею, она же — вместо того чтобы испытать к этому человеку ненависть — еще сильнее желала.
На берегу распалили большой костер. К нему позвали Фулько, туда же пришло много воинов, появился и Пестователь. Жар от огня уже на расстоянии палил лицо.
— Граф Фулько, лишь тот имеет право владеть иными людьми, кто овладел искусством
И, сказав это, Даго забросил золотую монету в самый центр костра, туда, где был наибольший жар.
— Нет, — сказал Фулько Пестователю. — Я не выну эту монету, поскольку жар сожжет мне лицо и ладонь.
Спицимир подал Даго миску, наполненную какой-то густой жидкостью. Даго обмакнул в не свою ладонь, ставшую черной. Этой же жидкостью покрыл он свое лицо, которое тоже сделалось черным. После того склонился он над костром и вынул из жара золотую монету. Какое-то время он подбрасывал ее на ладони, а потом бросил на песок.
— Ты мой невольник, Фулько, — заявил Пестователь. — Сейчас во мне такая сила, чтобы любого человека превратить в змею, в волка, в коня или зубра. Могу сделать из тебя червяка и растоптать.
Лестки отодвинулись от костра. Они знали, что их повелитель владеет умением чар, об этом они слышали от многих людей. Но сейчас сами были свидетелями чего-то столь необыкновенного, что охватил их ужас.
Фулько слышал, что на востоке тамошние народы знают множество тайн и пользуются чарами, подаренные им сатаной, Повелителем Тьмы. Сейчас он чувствовал себя словно мертвец. Во рту чувствовал странную сухость, язык словно превратился в деревяшку. Он с трудом промямлил:
— Ведь должны были быть две игры, господин…
Пестователь пошел к реке, смыл черную мазь с руки и лица. Спицимир вылил необычную жидкость на землю.
— Встань на колени, — приказал Пестователь графу Фулько.
Когда же тот опустился на колени и склонил голову, Даго торжественно объявил:
— Невольника Фулько делаю я вольным человеком. Можешь ли ты повторить то же самое? Сделать меня невольником, а потом вольным человеком? Огонь, что горит здесь, и из которого вынул я золотую монету, сжег все твои клятвы, данные князю Хоку. С этого момента станешь ты командовать бывшими своими людьми, но на моей службе. А если ты сделаешь хотя бы один неверный шаг, если в тебе родится хотя бы одна мысль об измене, тебя поглотит огонь.
Даго поклонился костру и ушел без слова, Фулько же стоял будто неживой. Изумление и страх отобрали у него все силы, он не был в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой. Костер разгорался все сильнее, он уже достиг ступней графа, на нем начала тлеть одежда, но Фулько все так же стоял — словно окаменевший — пока его же воины в какой-то миг не бросились на него, оттянули от костра и погасили занявшуюся одежду.
И вновь присела рядом с ним Арне.
— Оставь меня одного, — попросил ее Фулько. — Ты не принадлежишь мне. Ничто уже мне не принадлежит.
Женщина ушла — вновь отброшенная, вновь никому не нужная. Но теперь уже она не плакала. До полуночи сидела в лесу, далеко от костров и гомона военного лагеря. Вдруг рядом с ней зашелестели листья, треснула сухая ветка, и Арне знала, несмотря на темноту, что к ней подошел Пестователь. Молчащий и недвижимый встал он рядом с ней, словно бы чего-то ожидая. И знала она, что он пришел сюда за любовью. Арне поднялась с земли и начала спешно сбрасывать с себя одежду, потом прижалась к Пестователю, закинув ему руки на шею.
Тот сказал ей вполголоса:
