Но со Сьюзен и Генри таких проблем не должно быть, подумала Каролина. Их дом просто ломился от разных вещей. Жизнь супругов была похожа на гаражную распродажу. Они словно поставили себе задачу собрать как можно больше хлама. Уже подходя к дому, можно было заметить огромный белый деревянный стол, занимающий всю лужайку. Окружали его восемь стульев, отчаянно нуждавшихся в покраске. Такое количество стульев явно было излишним, не говоря уже о размерах стола. Но это не помешало Генри и Сьюзен заставить все оставшееся пространство горшками с цветами всевозможных размеров. Со вздохом Каролина перешагнула через теннисную ракетку и постучала в дверь — твердо и решительно, словно пытаясь убедить саму себя в правильности своего поступка. Ей открыла Сьюзен. Приятная женщина лет шестидесяти, всегда чересчур вежливая. Ее трогали и удивляли малейшие проявления доброты, при том, что сама она была воплощением любезности.
— Сьюзен, — сказала Каролина, — мы собираем пожертвования.
Сьюзен обрадовалась. Все ее круглое лицо расплылось в широкой улыбке.
— Как здорово! — воскликнула она.
— Что вы собираете?
— Кресла и столики, главным образом.
Других эта просьба смутила. У людей была куча ненужных вещей, но они всегда предпочитали сами выбирать, с чем им расстаться.
— Думаю, это можно устроить, — протянула Сьюзен и крикнула: — Генри! Пожертвования!
Она снова повернулась к Каролине:
— Кофе?
Каролина уже выпила пять чашек кофе в предыдущих домах, но отказываться было не принято, так что она кивнула и прошла в кухню. Сьюзен вручила ей кружку с кофе и тарелку с сухим покупным печеньем.
— Мы открываем… книжный магазин, — рассказала Каролина, еще не свыкшаяся с этой новостью. Слишком уж оптимистично она звучала.
— Для книг Эми Харрис, — добавила она.
— Очень жаль, — пробормотал Генри. — Эми, я имею в виду.
Сьюзен тоже поникла, но стоило Каролине спросить про внуков, как воодушевление к ней вернулось. У Сьюзен с Генри было трое детей. Все они уехали из города. Четверо внуков никогда их не навещали и даже не поздравляли с днем рождения. Но, несмотря на это, весь дом был завешан их фотографиями, и Сьюзен с Генри не уставали о них рассказывать.
После кофе Генри и Сьюзен пошли искать мебель. Каролина осталась в кухне думать о том, зачем люди вообще женятся и заводят детей. У нее не было ни мужа, ни семьи.
Иногда у нее возникало ощущение, что замужние женщины смотрят на нее так, словно она меньше христианка, чем они, только потому что они завели семью, как того требует Господь. Иногда ей казалось, что для них она не существует, потому что не нашла себе пару. Каролина потеряла счет всем свадьбам и крестинам, которые она посетила. Люди всячески делали вид, что это нормально, что она не замужем, но в глубине души считали ее чужой. Незамужняя женщина для них была пустым местом, обоями на стенах, на которых не задерживался взгляд. Для них имела значение только семья. Но это было раньше, сказала себе Каролина, отпивая опостылевший за сегодня кофе.
Ныне никто в Броукенвиле не женится. Да и ты постарела, сказала она себе. Никто больше не ждет, что Каролина выйдет замуж. Видимо, после сорока на женщине ставят крест.
С теми, кто считал себя лучше ее только потому, что обзавелся семьей, у Каролины разговор был короткий. Для нее семья нн была единственной альтернативой в жизни. Конечно, у семьи есть свои преимущества, но она не дает право смотреть свысока на других людей. Взять, к примеру, Иисуса. Кем он был, если не хиппи своего времени, покинувшим родителей, чтобы жить в коллективе одной большой семьей? Не то чтобы Каролина предпочитала стиль жизни хиппи. Слишком уж они самодовольные.
Генри прервал ее размышления. Он заглянул в кухню и спросил:
— Может, садовая мебель подойдет?
Каролина отрицательно покачала головой.
— Сожалею, — сказала она и дипломатичности ради добавила: — На этот раз лучше обычную.
Как будто со дня на день мог начаться сбор громоздких, давно не крашенных столов и стульев. Хотя кто знает. Рано или поздно Каролине придется организовать сбор в пользу церкви, а там обычно берут все, с чем люди готовы расстаться. Да еще и с благодарностью берут. Если, конечно, эту задачу опять поручат ей. Но кому, если не ей?
Это Каролине придется обходить дома и убеждать людей пожертвовать старый хлам, а потом подписывать благодарственные открытки.
Порой Каролине казалось, что на ней одной держится вся церковь, а то и весь город и вся планета. В молодости эта работа казалась ей волшебством, билетом в таинственный мир взрослых. Дела делались. Слова произносились. Эту работу выполняли женщины разных лет, с разными взглядами на жизнь и разным опытом за плечами. Они помогали друг другу. И ссорились друг с другом. Как без этого?
