Сара Линдквист
Корнвэген 7-1
13638 Ханинге
Швеция
Броукенвил, Айова, 23 октября 2010 года
Дорогая Сара!
Ты спрашиваешь — книги или люди? Сложный выбор, скажу я тебе. Не знаю, важнее ли для меня книги, чем люди. Конечно, люди не сравнятся с книгами. Они не такие милые и не такие веселые. Но хорошо обдумав твой вопрос, я отвечу, что все-таки предпочитаю людей. Надеюсь, ответив так, я не утрачу твоего доверия.
Я не могу тебе объяснить, почему предпочитаю этих вредных созданий книгам. Если рассматривать количество, то книги, разумеется, лучше. За всю мою жизнь я любила, наверно, дюжину людей. Любимых же книг у меня десятки, а может даже сотни. И я говорю только о тех, которые по-настоящему люблю, один вид которых доставляет мне радость, о книгах, которые заставляют улыбаться в самые трудные моменты, о книгах, к которым все время возвращаешься, как к старому другу, о книгах, первую встречу с которыми невозможно забыть. Я думаю, ты понимаешь, о чем я. Но та небольшая группа людей, которых я люблю… они не хуже всех этих книг.
Твой вопрос заставил меня перечитать «Уолдена»[7]. Иногда я мечтаю жить в домике в лесу наедине с моими книгами, вдали от всех обязательств, которые мы, люди, накладываем на себя и на других. Наверное, всем нам не повредит отдых от цивилизации, хотя нельзя назвать Броукенвил оплотом цивилизации. Он больше похож на деревню, в которую сбежал Торо, чем на город, который он покинул. По мне, так он никогда не был силен в описании крестьян. Ему больше удается жизнь богачей, но тут он не одинок. Уолдена можно растащить на цитаты. Я еще не прочитала первые пятьдесят страниц, а Джону он уже успел наскучить. И это только доказывает, что я была права насчет книг и людей. Книги — это волшебство. И они составят прекрасную компанию в домике в лесу. Но какой смысл в чтении даже самой волшебной книги, если нельзя рассказать о ней другим людям, нельзя посоветовать ее кому-нибудь, нельзя зачитать кому-нибудь отрывок.
«Большую часть того, что мои ближние называют хорошим, я в глубине души считаю дурным, и если я в чем-нибудь раскаиваюсь, так это в своем благонравии и послушании. Какой бес в меня вселился, что я был так благонравен?» Разве это не фантастическая цитата? Мне нравится, что он говорит о том, что бес заставляет его вести себя хорошо. По глупости я процитировала это Каролине. Она, естественно, только изогнула брови — такой она человек, ей достаточно только изогнуть бровь — и с сомнением в голосе добавила: «Хорошо себя вести?» Словно хотела намекнуть мне, что мне бы этот бес тоже не помешал, но она слишком хорошо воспитана, чтобы говорить такие вещи прямо. Торо также сказал: «Общественное мнение далеко не такой тиран, как наше собственное». Но мне это кажется депрессивным. Мне милее мысль о бесе, диком демоне, который управляет нашими поступками, чем мысль о том, что мы сами ответственны за свои действия, например, когда делаем что-то только потому, что переживаем из-за того, что подумают другие, тогда как другие заняты собой и им до нас нет никакого дела.
С наилучшими пожеланиями,
Эми
