— Серьёзно? — тихо сказал министр, не отрывая взгляда от камина, Вера пожала плечами:
— Да.
— Собака — презираемое животное, — тихо ответил он, — тупой стайный падальщик. Даже породистые собаки, которых держат для охраны, умеют только убивать, есть и спать, это низшее животное.
— Мир ваш дебильный умеет только убивать! — окрысилась Вера, — чужой потенциал. — Министр удивлённо повернулся к ней, она хмуро сложила руки на груди: — Собаки очень умные. В моём мире, даже при нашем уровне науки и техники, собаки всё ещё работают на десятках специальностей. Они ищут наркотики, спасают людей из воды, откапывают из-под снега потерявшихся, водят слепых, нянчат больных, на войне они вообще капитально воевали. Есть даже собаки, которые умеют пользоваться телефоном, они лижут нос хозяину, определяют по запаху состав крови, если что-то не так и надо принять лекарства, дают понять. А если хозяину станет плохо, вызывают ему «скорую». — Министр молчал, Вера надулась как кот, пробурчала: — И они работают просто так, не за зарплату, не за еду, их и так всегда кормят. Они просто делают свою работу, чтобы порадовать сотрудников-людей, им больше ничего не надо. В моём мире как-то случилось одно… происшествие. Упал большой дом, очень большой, было много погибших и из-под обломков откапывали трупы, живых почти не было. Собаки, которые работали со спасателями, расстраивались из-за того, что никак не могут найти живых, грустили и отказывались от еды. Их никто не ругал, просто была такая ситуация, что живых и быть не могло, но собаки думали, что виноваты они. Спасателям пришлось специально, втихаря от собак, закапывать в обломки друг друга, чтобы собаки находили и радовались. «Презираемое животное», — саркастично перекривила Вера, — дали дураку мобилу, он ею гвозди забивает.
Министр медленно глубоко вдохнул и озадаченно спросил:
— А как собаки помогали на войне?
— Чаще всего, искали взрывчатку по запаху, — уже чуть спокойнее ответила Вера, — тянули провода коммуникаций, доставляли почту, патроны и лекарства, таскали раненых, патрулировали, просто как боевики работали. Были специально обученные диверсанты, которых сбрасывали с самолётов с парашютом, собака должна была доставить бомбу куда надо, снять её с себя, включить и смыться. И они это делали.
— Здорово, — чуть улыбнулся министр. — У нас поиском веществ и людей занимаются маги.
— Вы говорили, магов мало. А собак много, они быстро учатся и дёшево стоят.
Он глубоко вдохнул, пожал плечами и промолчал, потом тихо сказал:
— А бродячие в вашем мире есть?
— Конечно. В моём городе их отлавливают, привозят в приют, стерилизуют, моют-лечат, делают прививки и вставляют в ухо бирку, которая значит, что собака здорова и приют за неё отвечает. И привозят обратно, где взяли.
— Бирка — это жёлтый круг с цифрой четыре? — с недоверчивым восхищением спросил министр, Вера кивнула:
— Откуда вы знаете?
— Видел фото в вашем телефоне, — ещё тише ответил министр, поражённо прошептал: — Государство, должно быть, тратит на это огромные средства, неужели собаки нуждаются в этом больше, чем люди?
— Для людей медицина бесплатна, — вздохнула Вера. — Может, она не лучшего качества, но прийти в больницу и получить лечение может кто угодно, круглосуточно.
Министр впечатлённо качнул головой, невесело усмехнулся и посмотрел на Веру:
— В это сложно поверить… По сравнению с вашим, мой мир, наверное, кажется вам отсталой помойкой.
Она смущённо отвела глаза, неуютно пожала плечами:
— Я всё ещё надеюсь изменить его к лучшему.
Он тихо фыркнул, приподнял брови и отвернулся. В его глазах качались блики огня, Вера пыталась различить их выражение — то ли «помощь нужна?», то ли «вы с ума сошли?».
— Смело, — наконец сказал он. — Очень. Если бы Тонг чуть больше думал головой, вы бы ещё сработались, ваши амбиции прекрасно дополнили бы друг друга. Он хотел завоевать мир, вы — изменить, — он иронично приподнял плечи, — всего-то.
— Да, — Вера шутливо развела руками, — отличная получилась бы команда. Для него просто овладеть существующей системой было бы скучно, истинный завоеватель захочет изменить её под себя. А для меня была бы плюсом силовая поддержка, изменений без сопротивления не бывает.
— Да? — наигранно удивился министр, — а я считал, что ваше понимание добра отрицает насилие. — Фыркнул и добавил: — До сегодняшнего утра. Но когда узнал о системе лечения доктора Веры… — он изобразил восторженный сидячий поклон, Вероника рассмеялась:
— Да, добро должно быть с кулаками.
— А как же теория, что нужно протягивать руку, и вообще быть добрым и хорошим? — с подвохом прищурился министр, Вера качнула головой:
— Конечно, нужно быть хорошим, но наивно ждать, что мир в ответ всегда будет добр, это сказки. Мир несправедлив изначально, «справедливость» — очень субъективное понятие, за свою правду надо бороться, кто борется, тот побеждает.
