— А что насчёт видоизменений? Моё тело может принять любую форму? Без ограничений?
— Физику не обманешь, глупый зверь, — усмехнулась девушка. — Наниты способны принимать любые формы, воспроизводя сами себя. Максимальный размер зависит от энергии, которую ты способен хранить. С тем объёмом Божественной Крови, что есть в тебе, ты можешь многое, но не всё.
— Понял, — медленно кивнул Алан. На время забыв о себе, он вернулся к товарищам. Кантер молча изучал новый образ спутника, а Лангейр дрожала и тряслась всем телом, совершенно не понимая, что теперь представляет из себя маг, которого она некогда спасла из подземелья герцога. Даже на расстоянии в несколько ярдов лич слышал, как бешено бьётся сердце в груди девушки. Она определённо была на пределе своих психических возможностей.
— Уходим, — негромко произнёс Алан, спускаясь со ступеней в сторону выхода из тронного зала. Больше делать им здесь было нечего: Аэльдин ясно дала понять, что какое-то время он может свободно передвигаться по миру, пока она будет готовиться к Пробуждению. Оставалось лишь понять, как превратить в жизнь идею, порождённую в его голове.
— Алан… — Дрожащий и тихий голос Фисс раздался со спины, когда троица дошла до круглой двери, рядом с которой сидели неподвижно шестилапые монстры. Маг обернулся к спутнице. Та протянула ему филактерий, не глядя в глаза, и медленно сглотнула ком. — Ты мог бы… Не быть Зарфи… Пожалуйста.
— Да, прости, — быстро ответил парень. Следуя одним богам известному принципу, он начал перестраивать своё тело на ходу, и через несколько мгновений перед Лангейр стоял прежний Алан — такой, каким он был в темнице, но не истощённый. Карие глаза, тёмные волосы, чистая кожа — ничто не напоминало о всех пережитых им событиях. Маг надел на шею подвеску и спрятал её под рубахой, которая стала заметно великовата для его телосложения и «сдувшейся» груди.
— Я думала… Думала, что когда ты достигнешь цели, что-то будет понятно. — Воровка совсем понурилась, её голос звучал почти безжизненно. — Теперь всё ещё сильнее запуталось. Вечные… Пробуждение… И твои… Изменения. Я не знаю, что мне с этим делать. Я уже не понимаю, что происходит, Алан.
На глазах у Лангейр стояли крупные слёзы, но она по-прежнему не осмеливалась посмотреть на него. Некромант мягко положил на макушку спутницы тёплую ладонь и осторожно потрепал её по волосам.
— Всё будет хорошо. Доверься мне.
— Не будет! — Лан рывком отстранилась и нашла в себе силы поднять глаза. — Эти… Эти монстры скоро вырвутся в наш мир, и он уже никогда! Никогда! Никогда не будет таким же! Нас превратят в послушный скот, мы будем жить только по их воле! А если станем не нужны — умрём! Этого ты хочешь?! Такой жизни?! Это для тебя — хорошо?!
Алан прикрыл глаза, глубоко вдохнул, выслушивая истеричные выкрики спутницы и чувствуя лёгкий налёт вины. Собравшись с духом, он схватил девушку за руку и прервал её тираду холодным взглядом. Приблизился к лицу и медленно проговорил:
— Ты. Сейчас. Успокоишься. И будешь. Слушать. Меня. Поняла?
Побледневшая Лангейр на секунду даже забыла, как дышать, и лишь через долгие мгновения судорожно выдохнула скопившийся в лёгких воздух, кивнув. Маг притянул её к себе и крепко, но осторожно обнял, слыша, как барабанит в груди сердце, а плечи содрогаются от вырывающегося наружу плача. Так он держал Фисс до тех пор, пока её тело не перестало безудержно трясти. Потом слегка отстранился, продолжая держать за плечи, и заглянул в глаза:
— Прошу тебя. Доверься мне. Хотя бы сейчас.
— Л… Ладно, — почти бесшумно шепнула воровка, с огромным трудом выдержав прямой взгляд парня. В силу последних обстоятельств он не мог сказать ей прям текстом то, что думал, ни на секунду не забывая о том, что он теперь — глаза и уши Вечной. И лучше бы им было не видеть и не слышать ничего лишнего.
— Мы вернёмся на юг и решим, что будем делать дальше. Давайте собирать вещи. Чем быстрее отправимся, тем быстрее окажемся в более приветливых краях.