От Любови Михайловны и меня самый душевный привет. Простите за все муки, клянусь — это не нарочно!
Впервые (с купюрами) — X1, 340–341.
<Из Берлина в Петроград,> 9/10 <1923>
Дорогая, скажи издателю, чтобы он немедленно воздушной почтой сообщил мне свои предложения. У меня имеются и иные, и я должен дать срочный ответ. Если он хочет нечто вроде собрания сочинений, то это могло бы быть примерно следующим:
1. Рассказы. «Неправдоп<одобные> Истории». Для России новое. 4 листа.
2. «13 трубок» тоже. 7 листов.
3. «Хуренито». 16 листов.
4. «Курбов» — русское издание затонуло. 12 листов.
5. Томик сборный стихов.
6. «Лик войны». В России не было. 6 листов.
Это немедленно. Далее, не ранее чем в конце 1924 года:
1. «Трест». 7 листов.
2. «6 повестей о легких концах». 4 листа.
3. Второе издание романа, который я пишу. 12 листов. При запродаже оптом буду считать не слишком дорого.
Пусть же немедленно сообщит условия.
Несколько дней тому назад я тебе выслал заказным письмом рукопись книги стихов, а одновременно бандеролью «Звериное Тепло». Получила ли?
Напиши откровенно о стихах.
На днях получишь книжку записную. Если плохая, не сердись: я спешил и боялся старой немки!
Пиши роман.
Пиши!
Целую,
Впервые — ВЛ. 2000. № 2. С.237. Подлинник — РНБ ОР.
<Из Берлина в Москву,>18-го октября <1923>
Дорогой Владимир Германович, спасибо!
Я после Вашей телеграммы взял у Савича 15 фунтов.
Подписывайте договор на «13 трубок» и «Неправдопод<обные> Истории». Но попробуйте улучшить условия двумя пунктами: 1) часть немедленно, 2) пересылка через банк мне на их счет. Если Вам удастся это, попросите их немедленно при подписании договора выслать мне аванс.
Как обстоит дело с «Трестом»? Я от украинцев никакого ответа не имел. Вообще это зловредная страна. Вы, наверное, слыхали, что теперь они мародерски инсценируют в кинема «Курбова» и этим разрушили мой контракт[836]. Пожалуйста, как только «Земля и Фабрика» получит от них какой-либо ответ, сообщите мне об этом.
Жду с нетерпением Вашу статью. Пишете ли? Как Ваши эксцентрические рассказы?
Здесь прежде всего скучно. А что касается остального, то об этом Вы, наверное, знаете лучше нас[837].
Когда увидите Лежнева, скажите ему, пожалуйста, что я очень удивлен, не имея от него известий. Я не знаю, таким образом, получил ли он мою рукопись (15 глав)?
Любовь Михайловна спрашивает, нельзя ли устроить к «Трубкам» и «Неправдоподобным Историям>» ее обложки?[838] Она шлет Вам сердечный привет.
Я также.
Да, предупредите их, что один рассказ я дал в журнал «Звезду».
Впервые (с купюрами) — X1, 342.
<Из Берлина в Петроград,> 22-го октября <1923>
Дорогая, спешу ответить на твое письмо. Письма нужно сдавать в 11 утра. Осталось полчаса. Посему буду краток.
«13 трубок» мной за это время проданы. Твой издатель сам виноват: во-первых, он медлил, во-вторых, мало давал[839]. Я их продал в Москву по 75 за лист при тираже 5000[840]. Той же участи подвергнутся, по всей вероятности, и «Неправ<доподобные> Истории»[841]. О ряде других книг я говорил, только поняв, что он хочет купить и продать оптом, то есть собрание сочинений, так что теперь это отпадает. Итак, вот что я могу конкретно ему предложить:
1) Стихи.
2) «Курбов».
Вот мои условия:
1) При тираже десять тысяч гонорар за «Курбова» минимум 60 с листа.
2) За стихи 150.
3) Издание стихов обязательно и в срок не позже трех месяцев.
4) Половина всего гонорара выплачивается немедленно по подписании договора, вторая не позднее 1 февраля 1924.
5) Деньги выплачиваются в валюте по офиц<иальному> курсу и высылаются мне через банк за счет издателя.
Все эти условия, разумеется, не носят какой-либо исключительный характер: я их ставлю всем моим издателям.
Со своей стороны могу его заверить в следующем:
1) «Курбов», то есть 6000 экз. из десяти, затонул вполне естественно при летнем наводнении. Остальные экз. распроданы. Таким образом, все свободно для второго издания. Сообщил мне это лично шеф оного изд<ательства> Ангарский, и я тогда же предупредил его, что продаю второе издание.
2) Сейчас «Курбов» фильмируется, что составляет рекламу книге.
Итак, если издатель примет эти условия, то ты можешь подписать с ним договор, включив в него все мои условия. На этот случай я и высылаю тебе доверенность. Пусть тогда даст мне тотчас же телеграмму о том, что принимает условия.
Если же он не согласится и вообще если ты найдешь это лучшим, предложи ту же историю «Атенею» или другому изд<ательству>, какому хочешь. Только помни, что обязательным является издание стихов.
Новой прозы я в «Атеней» дать не могу, так как мой роман идет в журнале «Россия». Но я жду ответа Слонимского касательно «Витриона».
Вот и все, кажется.
Смертельно (сик!) тебе благодарен за все хлопоты. Не сердись на меня! Напиши мне помимо сих дел. Например, о себе. И так далее.
Я пишу 30-ую главу.
Целую.
