Впервые. Подлинник — ЦГАЛИ СПб. Ф.2913. Оп.1. Д.237. Л.32.
155, B-d Montparnasse, Paris 6-е <в Ленинград,> 18/1 <1925>
Дорогой Евгений Иванович,
Вы ни разу не собрались написать мне в Париж. А я ведь очень ждал Вашего суждения о «Жанне». Несмотря на плодовитость, тиражность и прочее, я теперь в достаточной мере растерян. «Жанну» ругают напропалую все. Пока это шло только по линии политической, напостовской, я хранил спокойствие. Но на днях я прочел в Вашем журнале отзыв Каверина[1001] и усомнился. Действительно ли это настолько плохо? Что же я и вправду только «Вербицкая в штанах»? «Русск<ий> Совр<еменник>», видимо, думает именно так (Тынянов, некая Рашковская, Шкловский[1002], Каверин). Так ли думаете Вы? Чувствуете ли, что ошиблись в давней статье обо мне? Или я пропал, слинял? Напишите мне откровенно! Вашему пониманию я очень верю. От универсальности нападок, повторяю, растерялся.
Не сердитесь за надоедливость вопросов.
Работаете ли Вы? Где должны появиться Ваши новые вещи? Я уж писал Вам, чтобы вы прислали мне Ваши книги: весьма рассчитываю устроить французский перевод.
Здесь теперь явный интерес к современной русской литературе, но переводят без толку и безграмотно по большей части.
Французы пишут (как всегда) добротную прозу. Знаете ли Вы Girordoux? Paul Morand? (О последнем в «Р<усском> Совр<еменнике>» зряшний отзыв[1003]. Правда, «Irene et Lewis» много слабее его первых книг «Quvert la Nuit» «Fermé la Nuit»[1004] Но все же Morand крупный мастер, о котором нельзя писать как о Слезкине). Delteil? Орнаментализм здесь не народный (этнографический), как у нас, а современный. Причем этим удовлетворяется естественная жажда поэзии (стихов ведь никто здесь теперь не читает).
Я закончил роман психол<огический> и нравов «Рвач». Здесь он выйдет через месяц. Помышляю о новой книге неопределенного типа — гид по кафэ Европы.
Жду письма!
Сердечно Ваш
Впервые (с купюрой) — ВЛ.1973. № 9. С. 203–204; печатается по рукописи. Подлинник — ИМЛИ. Ф. 146. Оп.1. № 11. Л.4.
<Из Парижа в Ленинград> 20/1 <1925>
В Ленгиз.
Сегодня 20-го января, а денег я еще не получил! Прошу Вас, если еще не высланы, выслать их незамедлительно телеграфным переводом. Ведь последняя глава рукописи выслана Вам месяц тому назад.
Далее: просмотрев копию рукописи, я увидел множество описок. Поэтому обязательно одну корректуру вышлите мне. Без моей корректуры книга выйти не может.
Впервые. Подлинник — ЦГАЛИ СПб. Ф.2913. Оп.1. Д.237. Л.35.
На оригинале резолюция: «Ответить, что не издам. Ангерт».
<Из Парижа в Ленинград,> 23/1 <1925>
В Ленгиз.
Решительно настаиваю на немедленной высылке телеграфным переводом гонорара за «Рвача». Дальнейшая задержка высылки денег ставит меня в критическое положение.
Впервые. Подлинник — ЦГАЛИ СПб. Ф.2913. Оп.1. Д.237. Л.33.
Резолюция: «Нет! Ангерт». 29 января 1925 г. зав. редсектором Ленгиза Д.Н.Ангерт сообщил ИЭ: «тов. Ионов, ознакомившись с содержанием вашего романа, пришел к заключению, что выпуск его в пределах СССР невозможен…»
<Из Парижа в Ленинград,> 26/1 <1925>
Милая Мария Михайловна,
не казните меня за редкость и главное скудость писем: тьма всяких внешних и внутренних напастей.
Главная: Ионов отказался от «Рвача»[1005]. Следовательно, он вряд ли выйдет в России. Это мне очень досадно. Да и денежные дела в связи с этим аховые.
Очень прошу Вас принудить Лившица выслать мне деньги и авторские экз<емпляры> «Бубнового Валета». Неслыханное с его стороны свинство!
Ваш отрывок слишком мал, чтобы понять, как и что Вы пишете. Но я радуюсь прежде всего — прорыву. Это полно радости и надежды.
Еще раз перечел Тихоновскую поэму. Она прекрасна и Вы бесконечно трогательны, что способствовали моей с ней встрече.
Роман Федина не читал — здесь его нет.
Что у Вас? Как Ваше здоровье? Как дети?
Ирина «парижеет». Впрочем, закваска у нее весьма ориентальная.
Я старею, злюсь. Мои пальцы стали темно-коричневыми от дыма. Курю вероятно так же.
Читал как Каверин меня выругал за «Жанну»[1006].
Все в порядке.
Не забывайте! Пишите!
Все приветы.
Весь Ваш
Впервые — Диаспора, IV, 580. Подлинник — ФШ, 44.
<Из Парижа в Ленинград,> 30/I <1925>
Дорогой Николай Семенович,
спасибо большое за письмо. Вновь на днях перечел Вашу поэму (дал ее также для прочтения кружку местных молодых поэтов). Она очень, очень хороша. И ее цвет — мутный горного потока, — м.б., лучшее в ней (а не слабость ее). Сочетание «беспорядка» с протокольностью, внутреннего лирического хребта с прозаическими пятнами мяса меня в ней особливо волнуют. Кажется мне, Вы в России единств<енная> наша надежда. Обязательно присылайте новое, что напишете!
