Исчезновение паспортов будет означать, что Алан решил попросту сбежать, бросив своих близких на произвол судьбы. И в этом случае Громов не намеревался останавливать зятя и обращать разговор в неудачный розыгрыш. Дороги, которые мы выбираем, каждому предстоит пройти до конца. Длинные ли, короткие ли. Прямые или извилистые. В данный момент Алан как раз выбирал свою, но у Громова не возникло желания наставлять зятя на путь истинный.
– Ну, как? – спросил он. – Ты принял решение?
– О чем разговор! – Алан всплеснул руками. – Я готов, Олег Николаевич.
– Тогда слушай и запоминай…
Инструктаж занял минут семь, не больше. Но за этот короткий отрезок с зятем произошли разительные перемены. Он растерял свою обычную вальяжность, сделался суетлив и рассеян, в его манерах появилось что-то неприятно-угодливое.
Пока он собирался, Громов от нечего делать перелистал Анечкину тетрадь, забытую на подоконнике. Там много чего было, не соскучишься. Во-первых, невесты в свадебных нарядах – одинаково кудрявые и большеголовые, они все как одна держали букеты цветов, и крошечные ручки их выглядели безбожно вывихнутыми. Затем дома, окруженные деревьями, похожими на дымящиеся палочки. А еще коты и собаки, отличающиеся друг от друга формой хвостов.
На последней странице, заляпанной джемом или вареньем, Громов обнаружил что-то вроде сочинения, озаглавленного коротко и просто: «Папа». Корявые печатные буквы, среди которых попадались зеркальные отражения «я» и даже перевернутые вверх ногами «ш», гласили:
МОЙ ПАПА ДОЛЖЕН БЫТЬ ТАКИМ. ОН ВСЕГДА ЕСТЬ КАГДА НУЖЕН А КАГДА НЕТ КАГДА Я ЗАНЯ ТА ОН ТАГДА НЕ СТАНЕТ МЕШАТЬ. И ЕЩЕ ОН СИЛЬНЫЙ И ДОБРЫЙ И СМЕЛЫЙ. ПАТАМУЧТО ПАПА.
Это было написано не про Алана Лепетуху. Прежде чем выпроводить его за дверь с последними напутствиями, Громов открыл секретер, в котором хранились документы, и не обнаружил среди них паспортов зятя. А еще, уходя, тот не захватил с собой ключи, как делал это обычно, когда собирался возвратиться домой. Исчез также весь семейный бюджет – как рубли, хранившиеся в шкатулке на трюмо, так и доллары, которые Ленка имела обыкновение прятать среди чистого постельного белья.
Громов подошел к окну и проследил за удаляющейся фигурой Алана. Почти до самого угла тот сдерживал шаг, но под конец не выдержал, перешел на торопливую рысцу.
Все еще опасался, что тесть передумает? Совершенно напрасно. Приговор был окончателен и обжалованию не подлежал.
– Андрюша, – окликнул Громов Костечкина, нахохлившегося возле телевизора. – Айда на кухню чай пить. Вдвоем.
Наспех бреясь в ванной комнате, Алан дважды порезался, хотя руки у него не дрожали. Он же не к преступлению готовился. Во всяком случае, не признавался в этом даже самому себе.
Да, он возьмет эти деньги. Но не для того, чтобы их присвоить, – а всего лишь временно, на хранение. Ведь после того, как он обратится в милицию и честно обо всем расскажет, события могут принять совершенно неожиданный оборот. Кому будет лучше, если в квартиру нагрянут с обыском и конфискуют миллион девятьсот девяносто долларов? Тестю? Жене? Падчерице? Нет, нет и еще раз нет! А благодаря смекалке Алана денежки останутся в целости и сохранности. Под его присмотром.
Разве такой поступок можно назвать воровством? Речь идет не о честно нажитых сбережениях, не о выигрыше в лотерею. Тут изменой родине попахивает, а не лютиками-цветочками. И когда сыщики начнут разбираться во всей этой темной истории, они живо выведут тестя на чистую воду. А заодно и этого подозрительного сотрудника РУБОПа Костечкина с огнестрельным ранением. И вымогателей прищучат. Да и саму Ленку, которая, откровенно говоря, сама дала повод бандитам заинтересоваться своей финансовой деятельностью. Рыльце-то у нее в пушку. Что ж, сама виновата. Всякие подозрительные махинации никого до добра не доводят.
В общем, в самом скором времени такая карусель закрутится, что только держись. Лишь последний идиот позволит вовлечь себя в эту катавасию. Что касается Алана, то он уважал себя за осторожность, предусмотрительность и умение мыслить логически. Все эти качества подсказывали ему единственно правильное решение: держись в стороне, а там будет видно. Из Стамбула будет видно, к примеру. Или из Варшавы. Да мало ли мест, где может обосноваться порядочный человек, не совершивший ничего противозаконного?..
– Мужчина, платить за проезд будем?
Алан не сразу сообразил, что он находится в троллейбусе и что кривобокая карлица, обратившаяся к нему, – кондуктор.
– Сейчас, – он торопливо достал из кармана мелочь, сунул ее карлице и уставился в окно.
Троллейбус приближался к остановке «Студгородок». Надо же, как незаметно пролетело время! Так и удачу свою прозевать недолго. Птицу-счастье завтрашнего дня.
