Заканчивался фильм из жизни двух героических американских летчиков. Сначала они влюбились в одну и ту же девушку, а потом япошки разбомбили Перл-Харбор, и они здорово расстроились. Но все закончилось хорошо – возмущенный вероломством япошек, американский президент отправил летчиков выполнять акцию возмездия. Последовавшие за этим ядерные взрывы в Хиросиме и Нагасаки не показали, а зря. Там ведь погибло около четверти миллиона человек – примерно по пятьдесят косоглазых за каждого погибшего американца. Разгромный счет.
Костечкин смотрел-смотрел, а потом сделал неожиданный вывод:
– Паскудный народец. Без подлянок никак не могут.
– Японцы? – спросила Светлана.
– При чем здесь японцы? Они ведь не с мирными жителями воевали.
Режиссер фильма, наверное, здорово бы расстроился, услышав этот приговор. Он ведь совсем другое имел в виду: торжество американского духа, величие нации и прочую лабуду, в которую почему-то упорно верят янки, никогда и не воевавшие толком.
– Тебе надо политическим комментатором работать, – язвительно заметила Светлана, косясь на Громова: слушает ли? – Лично я уважаю тех, кто способен за себя постоять.
Тот на это никак не прореагировал. Молча смотрел на экран, где рекламировали то ли чипсы, то ли чудо-йогурты, без которых пищеварение нынче никак не наладишь.
– Это американцы способны за себя постоять? – возмутился лейтенант и тоже покосился на Громова. – Да они без своих ракет и самолетов никто! Правильно я говорю, Олег Николаевич?
– Жвачка, – сказал Громов.
– Это не жвачка, а дезодорант, – возразила Светлана, сверившись с изображением на телеэкране.
– Я кино имею в виду, – буркнул Громов. – Насколько я понял, тут кто-то поинтересовался моим мнением.
– Пойду-ка я лучше пива куплю.
– А еще лучше – сигарет, – сказал Громов, продолжая смотреть в телевизор, где началась программа местных новостей.
– Одно другому не помеха, – упорствовал Костечкин.
Возражений не последовало, но было и так ясно, что никакого пива он покупать не станет. Хотя входная дверь за ним захлопнулась достаточно громко.
Выждав минуту-другую, Светлана незаметно стиснула кулаки так, что ногти впились в ее ладони, и решительно заговорила:
– Можете мне ничего не отвечать. Можете по-прежнему делать вид, что я не существую. Но выслушать меня вам все-таки придется.
– М-м? – Громов приподнял брови, но заинтересованности на его лице от этого не прибавилось.
– Да-да, придется, – заторопилась Светлана, боясь не столько того, что ее прервут, сколько того, что ее решимость может иссякнуть в любой момент. – Почему вы обращаетесь со мной так, словно я вам набиваюсь в жены? У меня ведь есть законный муж, и я…
– Вдова, – коротко сказал Громов.
– Что? – опешила Светлана.
– С сегодняшнего дня ты вдова, девочка. Смотри на экран.
– О, гос-с-с…
«…поди знай, кто следующим падет жертвой в этой криминальной войне за передел собственности, – бойко тараторила ведущая, которую снимали на фоне красиво золотящихся берез. – Все мы помним зверское убийство видного предпринимателя Руднева, произошедшее не далее как в сентябре, и вот новый аналогичный случай, всколыхнувший общественное мнение в нашем регионе…»
В кадр попал берег, на котором лежало тело, прикрытое брезентом. Окружавшие труп люди старались не смотреть в объектив, но один милиционер не удержался, осторожно помахал рукой, передавая немой привет родным и близким. Благо повод имелся.
«…одна из основных версий, отрабатываемых следствием, – заказное убийство, – продолжала ведущая с плохо скрываемым возбуждением. – Владимир Михайлович Зинчук был известен в Курганске и за его пределами как крупный независимый бизнесмен, не желавший иметь ничего общего с теневой экономикой…»
Дальше у Светланы начались провалы. Она слышала репортаж урывками, как будто то выныривала на поверхность, то вновь погружалась в пучину горестного изумления.
«…обнаружил житель района, выгуливавший собаку. Сотрудники милиции, прибывшие на место преступления…»
«…поиски возможных свидетелей…»
«…дело взято под контроль областной прокуратурой…»
«…поражает своим цинизмом и дерзостью. Судя по всему, Зинчук был убит среди бела дня, и это наводит на размышления о том…»
«…на шее трупа обнаружена странуль… странгель… стран-гу-ля-ци-он-на-я борозда, – с натугой выговорила ведущая, – свидетельствующая о…» – Тут ее окончательно перемкнуло, да так, что вместо нее пришлось опять показывать берег с закадровым голосом, явно наложенным при монтаже.
Но Светлана ничего этого уже не видела. Она сидела, опустив голову, и разглядывала отметины, оставленные ногтями на коже ее ладоней. Слишком сильно стиснула кулаки. Такая неожиданная новость.
– Что же мне теперь делать? – прошелестел ее голос.
– Поплачь, – предложил Громов, выключив телевизор. – Хочешь побыть одна? Я могу выйти.
– Вы не понимаете! – сказала Светлана с отчаянием. – Володю убил этот грузин, Сосо Медашвили. Теперь он возьмется за меня по-настоящему.
