– Полагаешь, он питает какое-то патологическое пристрастие к вдовам в трауре? – Шутка получилась неудачная. Громов нахмурился.
Светлана укоризненно покачала головой:
– Я ведь законная наследница Володи, может быть, даже единственная. И теперь Сосо будет считаться
В последней фразе прозвучал неподдельный ужас.
– Ну, насчет Сосо у нас с тобой имеется кое-какая договоренность, – напомнил Громов. – Об этом можешь не беспокоиться.
– Правда? – Светлана недоверчиво вскинула на него глаза.
– Правда.
– И даже если у вас ничего не получится с… – Недосказанное тяжело повисло в воздухе.
– Тем более, – жестко отрезал Громов. – Но сегодня обстоятельства изменились, так что я вправе выдвинуть встречное условие.
– Конечно! – воскликнула Светлана. – Как только завещание вступит в силу и я получу возможность распоряжаться Володиными деньгами, я…
– Условие будет такое, – продолжал Громов, не дослушав. – И этой ночью, и следующей ты остаешься спать там, где я тебя уложу.
– Что ж, ладно. – Светлана потупилась. – А можно я вас еще кое о чем попрошу?
– Ну, проси.
– А вы выполните мою просьбу?
– Посмотрим, – проворчал Громов.
– Нет, вы пообещайте!
– Ты прямо как дитя малое, честное слово.
– А я не такая уж и взрослая, между прочим.
Глаза Светланы лихорадочно блестели, под ними легли тени, которых не должно быть у молоденьких девушек. Отказывать ей было неловко. Как-никак она только что узнала о гибели своего мужа.
Громов пожал плечами:
– Уговорила. Обещаю.
– Уложите меня спать рядом с собой!
Оставалось лишь раздосадованно крякнуть и отправиться в кухню, где осталась недокуренная сигарета.
Иногда Громову казалось, что женщины – это инопланетяне, постичь которых невозможно, сколько с ними ни общайся. Говорят, бог создал Еву из ребра Адама. Если так, то у кого было позаимствовано все остальное?
Громов проснулся ровно в пять часов утра, как и приказал себе мысленно, когда сомкнул глаза.
До срока, назначенного Лехой Катком, осталось двадцать четыре часа. Сегодня он позвонит, и они условятся о встрече.
Громов не знал, что Лехино воинство уничтожено, а потому мало верил в успех своей затеи. По предварительным прикидкам, ему предстояло захватить того, кто будет послан за деньгами, и выведать местонахождение заложниц. Сомнительное мероприятие, учитывая, что нынче мобильная связь такой же обязательный атрибут любой преступной группировки, как и оружие. Наверняка Леха предусмотрит вероятность захвата гонца и придумает какой-нибудь условный сигнал. Или просто установит наблюдение за местом встречи. Даже если на это у него не хватит ума, то все равно штурм, который будет вынужден предпринять Громов, может сорваться по одной простой, но очень важной причине.
Ему покажут Анечку, к виску которой будет приставлен пистолетный ствол. Он бросит оружие, потому что другого выхода у него не будет. А дальше загадывать и вовсе не хотелось. Вместо этого лучше тщательно выбриться и надеть все чистое. Плохо, когда тебя застигают врасплох враги, но еще хуже, если это делает смерть.
Громов взглянул на спящую Светлану. Он дал ей слово расправиться с ее злым демоном кавказской национальности, а сам не знал, сможет ли сдержать свое обещание. Что ж, слово было дано на этом свете. Как обстоят дела с обязательствами в мире ином, Громову пока не было известно, и ломать голову над этой проблемой было рановато. Есть дела поважнее.
Интенсивная разминка до седьмого пота. Контрастный душ. Сигарета и кофе. Кофе и сигарета. Еще раз отравиться кофеинчиком, что ли? Можно. Тогда и никотинчик не повредит…
Проснувшийся Костечкин трет глаза и бормочет что-то насчет плотного завтрака. Надо ему ответить, иначе парень вконец разобидится. Вот так, а теперь адресуй ему улыбочку, Громов. Тебя не убудет, а Костечкину будет приятно. Что он там толкует про картошку? Вареная или жареная – какая, хрен, разница?
– Лучше пожарь, Андрюша, – слышит Громов свой голос. – Такими знаешь крупными ломтиками…
Ну вот, Костечкин нашел себе занятие, и теперь хотя бы ближайшие полчаса не будет докучать своей болтовней. А потом что? Когда же зазвонит этот проклятый телефон, его изобретательную Александера Грейама Белла мать в три погибели наискось!..
Эх, жаль, что оставшееся до переговоров время нельзя вычесть из жизни. За каждый отминусованный час – хоть год жизни, не жалко. И двух не жалко, но тогда можно не успеть – сколько тех лет впереди отмерено?.. Лет ли? Может, часов?..
Хорошо еще, что Светлана дрыхнет, не окружает заботой и лаской. С ума можно сойти от ее заботы и ласки. Такое впечатление, что в тебя втюрилась кукла Барби, и она, эта чертова кукла, требует ответных чувств. Ходит вокруг да около походкой манекенщицы, балаболит как заведенная. И манера подмахивать у нее механическая. Какая-то полипропиленовая любовь. Или даже политетрафтор-этиленовая, хрен разберешь…
