Прикрыв ноутбук, Эрлендсон положил сверху тетрадь, кинул рядом учебник, раскрытый на нужной странице, и сел за уроки. Предстояло сделать письменное задание по японскому, домашний тест по обществоведению, написать сочинение по литературе, выучить параграф по естествознанию и решить несколько задач по информатике. Всего-то! Это изрядно нагнетало уныния и уж точно не настраивало на дружеский лад. Он, конечно, мог бы отказаться от прогулки с Андрессом, но… не мог бы. Никак не мог. Потому что это был Андресс — названный братик, тот, кто всю жизнь был рядом, всегда оберегал и поддерживал, единственный человек, достойный уважения и подражания, тот, кому он был искренне благодарен.
Задачи по информатике были довольно легкие, так что с ними Халлдор справился весьма быстро. Чуть больше времени занял японский — чтобы его сделать все еще приходилось обращаться к словарю, увы, Халлдор так и не довел свое знание языка до совершенства. И хотя он не испытывал трудностей в повседневной жизни, этот обязательный во всех японских школах предмет порой вынуждал сильно попотеть. Тест, к его удивлению, оказался небольшим и очень легким: все ответы были в параграфе, который учитель Вэйнэмёйнен объяснял на предыдущем уроке, а вот сочинение сильно притормозило работу. Тема любви в мировой литературе на примере произведения Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта» — нет, ну это ж надо. Некоторое время Эрлендсон просидел, размышляя, как начать, но мысли никак не желали посещать голову. Пришлось даже заняться изучением параграфа по естествознанию, благо, он был не таким уж и длинным, и лишь потом кое-как приступить к работе. Мысли шли туго, приходилось вытаскивать из себя каждое слово, ему казалось, что все предложения требуют как минимум вечности для написания. Халлдор почти закончил, оставалось только сделать вывод из работы, когда раздался стук в дверь. Довольно тихий, слабый, но — особенный. Так — два быстрых удара и еще один после некоторой паузы — стучался только один человек.
Халлдор, поспешно отодвинув ноутбук с колен и резко вскочив прямо в одеяле, выбежал в холл, бросив быстрый взгляд на часы: слишком поздно для дружеского визита или добрососедского: «Солью не поделитесь? А лучше ужином». Распахнув дверь и привычно отступив чуть назад, чтобы пропустить гостя внутрь, он замер, в ужасе глядя на Андресса. Тот, босой, стоял, привалившись плечом к косяку и прикрыв глаза, тяжело дышал и немного дрожал — видимо, ноги не держали. Губа у него была разбита, и на ней уже застыла корка крови, рядом виднелся фиолетовый след от удара, налившийся кровью, веки и кожа под глазами покраснели и опухли, как будто Андресс долго плакал, а с волос на лицо капала вода, явно затекая еще и за высокий ворот теплого свитера. Капли со светлых прядей срывались вниз, оставляя следы на полу, и только они нарушали повисшую в холле, залитом светом из коридора, тишину, контрастную, как освещение, не позволявшее более детально рассмотреть Андресса.
Йенсенн болезненно улыбнулся, делая первый шаг внутрь, и тут же едва не упал, когда ноги резко подкосились. Одеяло неровной кучей осело на пол — Халлдор вовремя подоспел, подхватив Андресса под руки и дав опору в виде своего плеча, и это привело его в чувство. Шок прошел, и волной накатило удушливое беспокойство, сводящий с ума страх не позволял мыслить здраво, поэтому он никак не мог подобрать слов, просто медленно и осторожно вел Андресса за собой в комнату, где их встретил не менее удивленный Виктор, решивший в этот раз даже не язвить. Халлдор усадил Андресса на кровать, но тот, застонав сквозь зубы, с трудом перевел себя в лежачее положение, устроившись на животе и уткнувшись лицом в матрац. Очевидно, это тоже принесло немало болезненных ощущений, потому что он почти сразу развернулся к Халлдору.
— Чего это с ним? — первым в чувство, что неудивительно, пришел Виктор, но Халлдор растерянно покачал головой. — Эй ты! — Андресса Вик недолюбливал, кажется, даже сильнее, чем Эрлендсона, что было взаимно и устраивало обоих. — Какого черта с тобой случилось?
Андресс скривился, смерив Виктора пустым безжизненным взглядом, и предпочел не отвечать на вопрос. Ему все еще было очень плохо, все тело болело, и физическая боль пока не давала неприятным мыслям сильно разрастаться, он мог думать только о том, как унять ноющую поясницу, при этом не терзая порезы на груди.
— Ты заявился в мою комнату посреди ночи, мать твою, конечно, можешь не отвечать! — ядовито фыркнул Виктор.
Андресс бросил на него очередной пустой взгляд, отдающий изрядной долей раздражения, такой, что вокруг него словно бы расползлась черная аура, заставившая Вика едва уловимо напрячься. Йенсенн утомленно прикрыл глаза, стараясь скрыть новый приступ боли.
— Поцелуй мою задницу, малыш, и проваливай, — Виктор уже начал выходить из себя.
