И пускай ее сын изменился, вернувшись с Сидаруса - и не только внешне, вернув себе облик Единого с Природой, - она узнавала его в каждом жесте и взгляде. И даже в том, как он чуть помедлил, не решаясь сразу ее обнять: потому что сомневался, что имел на это право после всего, что произошло. Но Росана прижала его к себе так крепко, что мальчик, наверное, едва не задохнулся. И долго не отпускала, давая понять, что чтобы ни случилось, ее сердце всегда будет для него открыто. Как и двери ее дома. Она ни за что не откажется от своего сына. Ни за что и никогда!
В эту ночь, совсем как после возвращения Кирима с Алдана, Росана сидела у его постели, гладила его волосы, непривычно длинные, темные и гладкие, как вороново крыло, и старалась себя убедить, что все наладится. Что пройдет время, и ее сын снова будет улыбаться, как прежде. Что его глаза, ставшие в темноте почти человеческими, снова будут наполнены жизнью и светом. Что однажды она опять услышит его смех.
И почти физически чувствовала, как тьма обступает ее семью со всех сторон. Как тянутся к дорогим ей людям жадные щупальца, готовые вцепиться в беззащитные тела и разорвать их на куски. Почти видела то зло, что приближалось к Семи Мирам, грозя превратить планеты в куски безжизненного шлака. Почти слышала голоса, что пророчили смерть всему живому.
Они не дадут Кириму времени прийти в себя. Ангелы придут за ним. Они вторгнутся в привычный Росане мир и изменят его навсегда. Ангелы заберут у нее сына.
Росана отдала бы свою жизнь за него, если бы это могло его спасти. Но на этой чаше весов даже жизнь Королевы Семи Миров ничего не значила и не могла перевесить их в нужную сторону.
- Кирим! - с нажимом воззвал к разуму своего наследника Король Семи Миров, но тот все так же стоял перед Смотрительницей Храма Природы, низко опустив голову и не делая ни единой попытки деактивировать маску. - Кирим, пожалуйста!
Последние слова прозвучали с такой интонацией, словно Ривран был готов Принца придушить на месте за его поистине детское и совершенно неуместное сейчас упрямство. И тот сдался: потянулся к вискам, убирая с лица серебристую дымку, и резко вскинул голову, позволяя Единой с Природой себя рассмотреть.
Нимерис Нелла-илли Даккут, несмотря на прожитые полтысячелетия, совсем по-девчоночьи ахнула и отшатнулась. Потому что Кирим еще и приоткрылся немного, позволяя себя, наконец, прочитать. И Смотрительница со стыдом и смятением осознала, что все это время перед ней стоял ее соплеменник, наделенный при том невероятно ярким Даром, а она, почти надевшая Белый Плащ, его не чувствовала.
- Вы... Вы - Кир Асаи! - голос ее дрожал, выдавая чувства с головой, а щеки вспыхнули жарким румянцем. Долгая жизнь научила ее сопоставлять факты и делать молниеносные выводы. Теперь она своего Принца узнала. - И это Вы! Вы тогда разговаривали в парке с Мириэль!
- И что с того, Нелла-илли? - холодно поинтересовался Кирим. Реакция Смотрительницы его несколько обидела. Она разве что крестом себя не осенила по старинке, отступая от него.
- Ничего, Ваше Высочество, - Единая быстро сумела взять себя в руки, вернув себе хотя бы видимое спокойствие. - Просто теперь мне понятно, как Вы выжили, встретившись с Дайзери! И чем объясняются перемены в Вашем облике. Впрочем, Вы по-прежнему совсем не бережете свое лицо! Почему Вы допустили, чтобы шрам остался?
Теперь уже задохнулся от возмущения Кирим. Но ответить Смотрительнице он ничего не успел - та продолжила свою речь, каждое слово в которой было подобно иголке, вонзающейся под ноготь:
- Впрочем, для меня вполне очевидно, что Вы слишком рано покинули своего Наставника и лишились тем самым довольно большого сектора необходимых для жизни знаний! В этом кроется корень всех Ваших неприятностей, Ваше Высочество!
- Вы ничего обо мне не знаете, Нелла-илли! - прошипел в ответ Принц. Ривран почувствовал, что в воздухе ощутимо похолодало. Вечно зеленые листики плюща, из которых были свиты стены Храма Природы на Королевском Острове, покрылись инеем.
- Напротив, Кай-эли! - осадила его Смотрительница. - В свое время появление Вашего отца с Вами на руках - после более чем векового отсутствия а пределах обитаемой Вселенной - произвело фурор среди Старейших. Они были в шоке от безответственности и недальновидности Кая, допустившего Ваше появление на свет. Но дитя есть дитя, и от рождения благословенно и свято. Все поохали, покачали головами, и решили, что стоит, как следует, подумать, прежде чем назначить Вам учителя. И тогда Ваш отец поразил всех во второй раз, заявив, что никому Вас не отдаст и станет обучать сам. Я полагаю, что на тот момент Каю понадобилось все его влияние, чтобы настоять на согласии Совета Старейших! Я была тогда неприятно поражена тем фактом, что Единые на Дай-Санай позволили одному из Девятки манипулировать собой. И Ваше изгнание стало, на мой взгляд, закономерным итогом злоупотребления властью и бесхребетности Совета!
