Наверное, Кирим смеялся, закрыв лицо ладонями. А, может, и плакал. Без слез, но навзрыд. Старый Король Берек ему не мешал. Просто сходил на кухню и принес две кружки с чаем, в который от души добавил коньяка. Хорошего, Вильмского.
— Пей! — потребовал он у своего гостя. Тот не нашел в себе сил сопротивляться и сделал большой глоток, обжигая губы, язык и небо. Чай прокатился по пищеводу огненной волной и плеснулся в желудок. Оттуда тепло распространилось по всему телу, снимая нервное напряжение. — Вот так-то!
Старик похлопал Кирима по плечу. Тот немного повернул голову, чтобы увидеть его руку. Символа не было, а след от него остался. Как от ожога.
— А сейчас Вы мшуров пасете? — спросил Принц Семи Миров, отставляя кружку.
— Вроде того. Моя семья владеет фермой. Но все в городе живут, сюда наведываются время от времени. А мне надоела столица. И люди надоели. В тишине лучше. Одному.
— Хорошо, когда есть, куда уехать. Когда дома не натыканы на каждом клочке земли и не тянутся к небу так высоко, что этого неба совсем не видно! — проговорил Кирим с горечью в голосе. — Вы хорошо здесь живете. Просторно. Перенаселения нет.
— Не местный, значит, — догадался Берек. — Давно приехал?
— Почти год назад, — отозвался Кирим.
— Дай угадаю: семья переехала, и тебя притащили? А ты не хотел? Еще, небось, и девчонку бросить пришлось?
— Девчонку? — переспросил Принц. — Нет. С девчонкой еще до этого расстались. А в остальном Вы почти угадали!
— Так чего ты тогда расстраиваешься? — удивился бывший Король. — Считай, что жизнь с чистого листа начать можешь!
— Мне и старая моя нравилась, — вздохнул Кирим и задумался.
А какой была его старая жизнь? О чем стоит особо жалеть? Что в ней было такого? Счастливое детство, которое обернулось Изгнанием? Учеба в Академии, пятилетнюю программу которой Киру запихали в три года, нагрузив в дополнение полевой работой? Да он даже студентом себя толком почувствовать не успел, и выпускной пропустил: был в глубоком тылу врага.
А Раев, которого Кирим считал другом и наставником? Шеф, по зрелому размышлению, просто пытался слепить из молоденького Дайлети, изгнанного с Дай-Санай, кого-то для себя. Очень нужного и полезного…. А когда понял, что не выйдет — избавился, как от неудачного эксперимента.
Вьюга? У них и любви-то никакой не было. Просто физическое влечение. И закончилось все банально. Предательством.
Во всех случаях.
С отцом.
С куратором.
С женщиной.
А друзья? Стояли в шаге от него и не узнавали.
Правда, Кир этот шаг навстречу тоже так и не сделал. Побоялся. Чего? Правила нарушить? Закон? Гнева Риврана испугался? Возможной расплаты?
А теперь, когда он знает правду про Них, про тех, кто создал Эльзэдэ? Или, по крайней мере, думает, что знает? Как жить дальше, понимая, что все кругом обман?
Кирим прислонился затылком к холодному камню стены. Закрыл глаза. Позволил рукам безвольно повиснуть вдоль тела. Выдохнул. Вдохнул глубоко-глубоко морозный воздух, наполненный ароматом ели, шерсти мшуров и чая с коньяком. И снова выдохнул.
— И каково Вам жилось, Берек? — спросил он бывшего Короля. — Когда нет никаких прав, а одни только обязанности и долг? Когда жизнь расписана на годы вперед чуть ли не по минутам? Когда от тебя самого почти ничего не осталось, потому что о прошлом приказали забыть, а будущее не ты себе выбирал? Как?…
— Хватит уже! — оборвал его старик. — Не трави себе душу, мальчик! Я и так уже догадался, кто мне Пушистика домой привел! И Риврана с Росаной тоже не жалей! Что сейчас пятьдесят лет? Успеют еще пожить в свое удовольствие! И ты успеешь!
— Но тридцать лет жизни — коту под хвост! — почти простонал Принц Семи Миров.
— Не веришь, да? — грустно спросил его старик.
— В Выбор? Нет, не верю. Все время кажется, что это чья-то злая прихоть меня сюда закинула, — признался Кирим.
— Мне тоже так казалось.
— В начале?
— Нет, — хмыкнул старик. — Все время! До последней минуты. Но ничего, держался как-то. Вроде не навредил никому. Даже пользу принес.
— Вы Щиты открыли, я помню.
— В школе изучал? На уроке истории?
— Нет, здесь только прочитал. Недавно совсем. Я из Содружества. Там немного другую историю изучают….
Покрытая старческими морщинами, но все еще крепкая рука сжала его плечо: сильно, почти больно.
— Не позволяй себе сомневаться, мальчик. Должен, значит сможешь. И все тут!
Они сидели на террасе, смотрели на снежинки, плавно опускавшиеся на поле на фоне темневшего в дали хвойного леса, и пили чай.
— Из дворца сбежал, небось? — поинтересовался вдруг Берек.
— Нет, отпустили, — тихо и как-то устало отозвался Кирим.
— И он мне еще жалуется здесь! — возмутился старик. — Я вот сбегал!
Кирим хотел возразить, что он не жалуется, а просто разобраться хочет, но вместо этого спросил:
— И что?
— Король Саммир все выпороть грозился, по-родственному.
— Только грозился?
— Конечно! Мне восемнадцать было, когда я Принцем стал. Поздновато пороть уже!
Кирим усмехнулся.
— Вы хорошо друг с другом ладили?
— С Саммиром? Когда как. А с его женой, Гимали — и вовсе только здоровались, можно сказать. Не сложилось у нас с ней.
— А Принцесса?
