Смотрю на неё. Чувствую, как вместо гнева, меня затопляет волна облегчения. Мой измученный организм не выдерживает таких эмоциональных перегрузок и находит единственный, правильный выход для разрядки.
Рыдаю в голос.
Маша устроилась полулёжа, рядом со мной. Притянув меня к себе и склонив мою голову на своё плечо, гладит по макушке, шепчет что–то утешительное. Помогает слабо.
– Прости, что заставила тебя ждать, – говорит она после того, как поток моих слёз всё же сократился, с уровня «спасайтесь, потоп!» до уровня «мокрые глаза». – Всё оказало намного сложнее, чем было заявлено. – вздыхает девушка.
– Четыре года назад, я отдала пост «СЕО» не для того, чтобы потом бегать, решать каждую задачу, которая показалась сверхсложной. В итоге, вместо того, чтобы заниматься своими проблемами, вынуждена мотаться по миру, занимаясь чужими.
– Я – твоя проблема? – спрашиваю девушку, пытаясь сдержать улыбку.
Маша, сначала непонимающе смотрит на меня своими изумрудными глазами, потом, до неё доходит.
– Ой, – восклицает она, – прости, я не то имела в виду! Я в разъездах – решая проблемы компании. – оправдывается она, похоже, не заметив иронии в моём голосе. – И у меня совершенно не остаётся времени на личные проекты. На больницы, например…
Я уже не сдерживаюсь, начинаю смеяться в голос, особенно, после повторной оговорки девушки. Сползаю с её плеча, и, закрыв ладонями лицо, хохочу, колотя пятками по матрасу.
Маша не смеётся.
Усилием воли успокаиваюсь, смотрю на неё. – «Кажется, я перегнул палку» – мелькает запоздала мысль. Но, неожиданно для себя, не обнаруживаю ни капли гнева на её лице. Ничего, кроме хитрой ухмылки на довольной физиономии.
Мой черёд удивляться.
«Ну, лиса! Ну, актриса!» – доходит до меня смысл её мимики. – «Она весь диалог вела меня, как…, как…»
– Ловко, – в итоге, озвучиваю я свою догадку.
– Тебе нужны были позитивные эмоции, – улыбаясь, говорит мне девушка. Иначе, ты мне всё платье слезами зальёшь.
На ней, сегодня, снова белое платье, только не изо льна. Верхняя часть, до талии, подчёркивает её великолепную фигуру, а нижняя – свободно струится небольшими, вертикальными складочками вниз. В волосах спрятался ремешок, а на ногах красуются босоножки.
Любуюсь линиями её фигуры, потом поднимаю глаза на электронные часы, на стене. Фокусируюсь на цифрах и замираю, не в силах отвести взгляд. «17:51». До окончания приёмных часов остались считанные минуты. Затем, всех посторонних выгонят из палаты.
Маша это замечает.
– Что случилось, Серёж? – с тревогой в голосе спрашивает она у меня.
Объясняю.
Она ободряюще улыбается.
– Я ещё навещу тебя, когда у нас будет больше свободного времени!
Мотаю головой в отрицательном жесте.
– Меня завтра переводят обратно, в тюрьму. Не будет больше никаких свободных посещений.
– Что же нам делать? – спрашивает она. – Я уже всё подготовила. Набрала группу адвокатов, договорилась об отзыве всех исков, включая последний, от журналиста, заплатила по ним. Нам осталось только обсудить детали твоего скорейшего освобождения.
Задумываюсь, закрывая глаза, и воспоминания не заставляют себя ждать:
Полицейская, заставляющая подписать бумаги, карантин, камера на двадцать человек и совершенно пустые глаза сокамерниц. Столовая и отвратительная баланда, которую местные, почему–то, называют едой. Швейный цех и монотонная доводящая до исступления работа. День за днём. Суровые охранницы, готовые «приласкать» дубинкой за просто так и одиночка. Пять долгих лет… – «Господи, за ЧТО мне это? ПЯТЬ ЛЕТ. Это смерть».
Тело парализует накатившим ужасом. Пытаюсь вздохнуть, но мои лёгкие почему–то, отказываются принимать в себя воздух, а гортань сжимает спазм. Задыхаюсь.
Девушка, увидев, что со мной творится что–то неладное, садится на кровати, выпрямляясь, кладёт свои ладони на грудь ЮнМи, в районе ключиц, и заглядывает той в глаза. От её ладоней исходит ощутимый жар.
– Дыши, – шепчет она.
Меня отпускает. Громко втягиваю в себя воздух, пытаюсь восстановить сбившееся дыхание, а Маша убирает ладони…
…Пытается убрать, потому что, я вцепляюсь в них – словно утопающий в соломинку – смотрю ей в глаза. Меня всё ещё не отпускает ужас, накативший пару минут назад.
– Маша, забери меня отсюда! Пожалуйста! – с мольбой в голосе обращаюсь к ней. – Куда угодно! Я умираю здесь! – шепчу ей. Или, кричу? Или, это мой разум бьётся в истерике?
Девушка осторожно высвобождает свои руки из моих. Видимо, я слишком сильно их сжал, причиняя ей боль. Но, полный беспокойства, взгляд своих изумрудных глаз, не отводит.
– Ты уверен, что хочешь пойти этим путём?
– Уверен! – Я не колеблюсь. – Веди!
Теперь, уже Маша берёт меня за руку и крепко держит. Не вырвешься. А вокруг происходит что–то необъяснимое. Воздух, вдруг, начинает уплотняться, а мигающая точка на часах внезапно застывает. «17:52» – показывают часы. От пальцев девушки исходит, пробирающий до костей, холод.
– Не отпускай мою руку, – шепчет она. – Пошли.
Мария встаёт с кровати и тянет за собой. Не сопротивляюсь. Встаю следом, иду за девушкой. Ощущение, будто плыву сквозь жидкий кисель.
