В памяти, то и дело, всплывают образы обнажённой девушки. Под пальцами, ощущается бархат её кожи, мягкой и упругой одновременно. Доносится запах её тела, волос. Вспоминается гибкость, нежность и страсть. Всепоглощающая, сводящая с ума…. И водоворот эмоций, пожалуй, являющийся самым ярким моментом нашей встречи.
Отогнав очередной навязчивый образ, тяжко вздыхаю. Не самое подходящее время предаваться подобным мыслям. Моя конвоирша, по-своему восприняв стенания подопечной, через салонное зеркало бросает на ЮнМи участливый взгляд, и, желая приободрить пассажирку, произносит:
- Да не волнуйся ты! На первый раз, отделаешься условным сроком в полгода. А то, и вовсе, одним штрафом. Остальные претензии пострадавшей стороны компенсирует твоя опекунша. Ты, не первая, кого я катаю в суд за драку. Результат всегда, примерно, одинаков. Особенно, если раскаешься, перед судом. Ты - хорошая девочка, это сразу видно. Просто, оступилась, с кем не бывает? Иначе, зачем госпоже Лёр тратить на тебя время и деньги?
Перевожу взгляд на зеркало, в котором отражаются аккуратно подведённые глаза полисменши. Какое-то время разглядываю свою невольную собеседницу…
- С чего вдруг вы решили, что я волнуюсь? - спрашиваю её, стараясь сохранять нейтральную интонацию. Та, недоумённо смотрит на моё отражение.
- Так, все волнуются. Я же сказала, ты - не первая, кого вожу. У всех реакция одинаковая.
«Логично. Всё время, занимаясь рутинной, однообразной работой, начнёшь мыслить шаблонами этой работы» - нахожу я несложное объяснение столь категоричному высказыванию. Но, во мне, всё ещё живо воспоминание её недавнего ответа на мою просьбу, поэтому, не нахожу причин не отплатить конвоирше той же монетой.
- Вы настолько «проницательны», что судите о реакции по вздохам? - выделяю интонацией слово «проницательны», чтобы звучало как можно более язвительней. Реакция полисменши не заставляет себя ждать.
- Вот что, голубушка, прекрати этот хамский тон! То, что твоя покровительница - госпожа Лёр, ещё не значит, что можно так вести себя с окружающими. Особенно с теми, кто старше тебя!
«Интересная формулировка!» - обдумываю я слова собеседницы. - «К сожалению, укладывающаяся в те же шаблоны - апеллировать к власть имущим, будь то старшие или вышестоящие, в нелепой попытке указать на «своё место» в этой жизни. Скучно»
- Вас не смущает тот факт, что фамильярный тон, которым вы обращаетесь ко мне уже не первый раз, тоже относится к хамству? Заметьте, не я первая начала. Вы обладаете полномочиями, чтобы решать, кому можно, а кому нельзя прибегать к подобному тону?
Наблюдаю, как моя собеседница беззвучно открывает и закрывает рот, в попытке ответить подостойнее. Пока она ищет подходящие слова, развиваю свою мысль.
- Вчера, например, вы продемонстрировали откровенно неподобающее поведение для офицера полиции, проигнорировав элементарную просьбу. Фактически, проявили неуважение. Сегодня, наоборот, я стала для вас хорошей. Откуда такая резкая смена отношения? Можете не отвечать, я это сделаю за вас. Дело в том, что, выказав сочувствие, вы даже не усомнились в моей невиновности, а значит, и не предполагали менять своё отношение ко мне. Вы - лицемерили.
Делаю паузу в своём монологе, даю возможность высказаться противоположной стороне. Та, продолжительное время молчит, осмысливая сказанное.
- Ты права, я вела себя неподобающе, позволив вольности в разговоре с подозреваемой. Извини.
«Она умеет завуалированно огрызнуться? Молодец» - ставлю я плюсик к сообразительности собеседницы, натянув скучающую маску на лицо и отвернувшись к окну. Изображаю подходящую случаю паузу, а затем, не поворачивая головы произношу:
- Мне глубоко фиолетовы ваши извинения. Моральные терзания должностных лиц - не мои проблемы.
Всю оставшуюся дорогу мы едем в гробовой тишине.
Нью-Йорк. Пятница, утро. 100 Сентр стрит. Здание уголовного суда.
Вспоминая голливудские фильмы, я предположил, что мы подъедем к Верховному суду Нью-Йорка - величественному зданию, расположенному на Манхеттене, и выполненному в классическом римском стиле. Его фасад, который охватывает массивная коринфская колоннада, увенчанная треугольным фронтоном, и лестница с множеством ступенек, ведущая к входу, неоднократно мелькали во всевозможных криминальных драмах.
Увы. Мы подъезжаем к совершенно другому, высокому, мрачному зданию, которое, по своим габаритам, занимает целый квартал. Уголовный суд Нью-Йорка. Располагается он на одной площади с множеством других судебных зданий, включая здание Верховного суда. И доминирует, по своей монументальности, над остальными.
Моя конвоирша подруливает к входу, расположенному между двух башен, выступающих из основы подобно барбаканам в средневековом замке, служащим для охраны подступов ко входу.
