Своим поведением, Вы, разрушили образ островка безопасности, коим я себе представляла этот кабинет в частности, и Соединённые Штаты Америки - в целом! Тем самым, Вы, вызвали у меня приступ депрессии и желание свести счёты с жизнью! - на этих словах я добавляю в голос немного истеричных ноток, дабы придать правдоподобности своим словам.
- Я, приехала в эту страну, в надежде получить убежище и спастись от преследования, со стороны правительства своей бывшей родины. А что я получаю взамен? Пустые обвинения в, якобы, насилии над собой? Да что Вы знаете о насилии?! - пытаюсь я не заржать в голос, не к месту вспомнив Машу с её «допросом». Чтож, надрывный смех тоже может быть воспринят, как признак душевных мук.
- Молчите! - торможу я собирающуюся ответить тётку, вытянув перед собой раскрытую ладонь. - Для Вас, любой случайный синяк - уже насилие. Но, внимательно посмотрите на меня! Обратите внимание на мою худобу, на страх в глазах, на мой дрожащий голос. Думаете, это из-за синяка или сломанного зуба? Ошибаетесь. Это - последствия перенесённых страданий там! - выделяю я голосом последнее слово, и машу рукой куда-то, в направлении предполагаемого местонахождения Корейского полуострова. Затем, продолжаю:
- Госпожа Лёр, проявила невиданную доброту и щедрость ко мне. После посещения этого кабинета, она собиралась отвезти меня в свою больницу, для прохождения полного клинического обследования, чтобы врачи дали заключение, по состоянию моего здоровья. А теперь, подумайте: будет ли Мария обращаться жестоко с той, для кого делает больше, чем для всех вас, вместе взятых?
Обвожу рукой собравшихся в помещении, демонстрируя количество возможных страждущих.
- Когда, её больницы, не требуя страхового полиса принимают пациентов… - немного отдышавшись и смахнув слезу, и, правда, выступившую от набежавших эмоций, пытаюсь я продолжить «очковтирательство» своей, заметно поубавившей пыл, визави, когда меня грубо прерывают:
- Боюсь, что у меня имеются другие сведения, касаемо госпожи Лёр. Она, на моих глазах, дважды ударила эту девочку по ноге. Её синяк - следствие этих ударов.
Поворачиваю голову в сторону не к месту встрявшей. Женщина за пятьдесят, невнятные черты лица, на котором, в данный момент, запечатлено выражение: «у нас не забалуешь» коротко подстриженные, тёмные волосы, очки на носу. Классическая «завуч» из Советской школы, на моей Земле.
«Эта «завуч» занимающая стол напротив, видимо, и является инициатором нагрянувшей, по мою душу, проверки» - решаю я, наблюдая, как та багровеет, встретившись со мной взглядом. - «А сейчас, видя, как её жертва ускользает из цепких лап органов опеки, решила вмешаться»
- Вот что, деточка, - обращается ко мне, сорвавшаяся с крючка, офицерша, - пожалуй, тебе следует поехать со мной, до выяснения всех обстоятельств.
Она, бесцеремонно берёт ЮнМи под руку и тянет на себя, пытаясь поднять её со стула.
- Уберите от меня руки. - произношу я ледяным тоном, не предвещающим ничего хорошего.
- Не сопротивляйся. - отвечает мне офицерша. - Ничего плохого мы тебе не сделаем. - и продолжает тянуть, не подозревая о том, что, кажущейся ей безобидным котёнок, на самом деле, является свирепым тигром.
Не знаю, от того, что меня назвали «деточкой» или от попытки насильно увести с собой, а может, всё вместе, но планка, за которую я из последних сил держался, окончательно падает, и меня накрывает приступ гнева.
- Не прикасайся ко мне, «Тикусё!» - ору я в лицо офицерше, сбрасывая её руку со своего плеча.
Похоже, только этого она от меня и ждала.
Тётка кивает стоявшему за её спиной полицейскому, который, всё это время прикидывался столбом, и повторяет свой маневр, на этот раз, ожидая силовой поддержки с его стороны. Пожалуй, им следовало прислушаться к возгласу отчаявшейся, и кажущейся беззащитной, худенькой девочки. Но, откуда они могли знать, что эта девочка прошла спецподготовку в элитном подразделении морской пехоты Республики Корея?
Для отражения нападения мне необязательно подниматься со стула. Офицерша стоит возле меня со стороны моего левого плеча, за которое, она и хватается. Полицейский же, заходит слева от тётки, намереваясь подхватить ЮнМи за свободную, правую руку. Позиция для меня - идеальная.
Не смотря на, застилающую глаза, ярость, все движения я выполняю чётко, как на автомате. Точнее, тело само реагирует на угрозу, отрабатывая приёмы рукопашного боя.
Накрываю ладонью правой руки кисть, которой меня держит офицерша, и резко подаюсь туловищем вперёд. Когда, держащая меня, рука тётки сгибается в локте, под нужным углом, провожу болевой захват, за кисть, выкручивая руку офицерши в плече. Помогаю себе левой рукой, подхватывая тётку под локоть. Одновременно с этим вскакиваю со стула и докручиваю руку офицерши до упора. Тётка, не своим голосом заорав от боли, в попытке облегчить свои страдания, делает шаг влево, преграждая путь полицейскому, и вынуждая его зайти с другой стороны. Что мне и нужно.
