Дайте мне обезьяну полностью

МЕСТНЫЙ ЖИТЕЛЬ (один; не в силах сдержать слов благодарности). Сап чур мазовтер ту… Сап чур ковен. (Рассматривает подаренный нож.) Чирс палит. Чирс палит канг. О! Кун тай фаринт. О… Чирс палит. (Достает из кармана точно такой же, сравнивает.) Су прикасен наз лит. Айка сичен. Су прикасен мистол. Кито… (Удовлетворен.) Рюрик берендей сиг пуген. Гус. Чирс бен берендей Рюрик. Саг лист рукоп. Айга дой. Берендей копин. Рюрик лист айга дой берендей. Кун тай… (И т. д. и т. п. — бусурманская речь — неведомая, непостижимая — льется сплошным потоком… Русское ухо, однако, легко различает знакомое: «Рюрик берендей… берендей Рюрик…»)

ЛИЦА

Полукикин Виталий Петрович

Виталий Витальевич, его сын

Валентина Мороз, радиожурналист

Федор Кузьмич

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Ничего не понимаю. У тебя дверь в кладовку, что ли, изнутри закрыта?

ПОЛУКИКИН. Не изнутри, а снаружи. Не видишь, я врезал замок.

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. А где ключ?

ПОЛУКИКИН. Где надо. Это моя территория.

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Я ищу сковородку.

ПОЛУКИКИН. Я не такой идиот, чтобы держать сковородку в кладовке.

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Но замок ты все-таки врезал. Зачем?

ПОЛУКИКИН. Уж во всяком случае не затем, чтобы прятать от тебя сковородку.

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Между прочим, я тебе готовлю обед.

ПОЛУКИКИН. Вот и готовь. И не спрашивай меня про кладовку. У меня там архив. Тебе не понять. Архив.

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Знаю я твой архив… Давно бы снес на помойку.

ПОЛУКИКИН. Не суйся не в свои дела. Я уже тебя попросил.

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Никак надушился? (Принюхивается.) Мы ждем кого-то?.. Одеколон с гипсом…

ПОЛУКИКИН. Ты мне мешаешь.

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Очень мило… А чем ты занят?

ПОЛУКИКИН. Сковородка лежит под плитой. Сковородка лежит под плитой!

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Хорошо еще, что не сломал позвоночник! (Уходит на кухню.)

ПОЛУКИКИН (громко). Зачем тебе сковородка? (Не получив ответа.) Я спрашиваю, зачем тебе сковородка? (Смотрит на часы.) Ты что жарить собрался? Ответь!

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ (из кухни). Лук — для борща!

ПОЛУКИКИН. Клади нежареный!

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ (появившись из кухни). В борщ кладут обжаренный лук. Мелко нарезанный. Если по-человечески. Питаешься, как свинья.

ПОЛУКИКИН. Грубиян. Я воспитал грубияна.

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Ну да, ты больше всех меня воспитывал.

ПОЛУКИКИН. Я тебя не просил приезжать. Мне есть кому сварить и борщ, и щи, и макароны!

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Что ты говоришь?.. тебе есть кому сварить макароны?..

ПОЛУКИКИН. Да, есть!

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Учти, если ты женишься в четвертый раз…

ПОЛУКИКИН. Я не только женюсь, но и рожу тебе братика! И он будет не таким, как ты!.. уж его-то я воспитаю!..

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Ты родишь… ты воспитаешь… с тебя станется… (Хочет сказать что-то еще, но не находит слов. Уходит и вновь возвращается.) Кстати, а где тот проходимец, тот бомж?..

ПОЛУКИКИН. Не знаю, о ком ты говоришь и с какой еще стати.

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. Как его… Федор… Кузьмич?..

ПОЛУКИКИН. Мне не нравится, что ты называешь достойных людей проходимцами!

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ. А мне не нравится, что ты открываешь двери кому попало! (Уходит на кухню.)

ПОЛУКИКИН (негодуя). Вари борщ, недостойный! (Помолчав.) Это моя территория!

ВИТАЛИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ (из кухни). И не вздумай кого-нибудь прописать на своей территории! Я тебя предупредил! Понял?