– Здравствуй, Марковна! – громко ответил профессор. – Давно мы с тобой не оперировали. Ну, как твоя спина? Все гнешься? – он прошел к умывальнику, стал мыть руки.
Сестра тоскливо пожаловалась:
– Бодриться не буду... улучшения нет.
– Положу-ка я тебя на полгода на вытяжение!
У профессора большой нос, из ноздрей торчат черные густые пучочки волос. Губы тоже большие – пухлые, розовые. И насмешливые.
Сестра совсем расстроенным голосом сказала:
– Если б это помогло, разве б я не легла?
Профессор Попов стряхивал с рук воду:
– Не кисни, Марковна, мы тебя еще замуж отдадим! Такого найдем мужика!
Скрипу показалось – сестра сейчас заплачет навзрыд.
– Да что вы... я распрямиться не могу.
– Он тебя и распрямит!
Какой-то молодой врач захохотал. За ним хохотнула молодая врачиха с веснушками на лице. Другие тоже смеялись.
Профессор подошел к Скрипу, указательным пальцем постучал по его левой ноге выше коленки, объявил врачам:
– Видите, какая плохая нога? Очень плохая! А после моей операции она будет действовать, больной будет передвигаться!
Но ведь Скрип и без того ходит! Опирается на клюшку, идет потихонечку, идет. И эта плохая нога его держит! Сказать им?
Открыть рот при врачах – до чего страшно...
Он растерянно крутнул головой и вдруг увидал на столе невдалеке сверкающие щипцы, здоровенные ножницы и... ножи, которыми режут больных: скальпели. Он тотчас узнал их, потому что мальчишки про них рассказывали. От жути у него "открылся кран" – и потекло...
– С полным пузырем привезли, – сказал кто-то из врачей.
Профессор Попов взвизгнул:
– Та-а-ак!!!
Нашел взглядом стоявшую среди врачей Роксану Владимировну:
– Узнать, какая дура готовила больного! Р-р-работать у нас наскучило?! В три шеи ее!
Роксана Владимировна сильно покраснела, ее красивые глаза стали странно белыми. Она жалобно всхлипнула: – Я выясню! – и выбежала опрометью.
Скрипа обтерли простыней, переложили на кушетку. Анна Марковна стала снова "обрабатывать" его ногу ватой со спиртом.
Профессор Попов ходил взад-вперед по кабинету, сердито, резким тонким голосом пел:
Врачи тихо стояли в сторонке.
Пришли еще сестры, ввезли Скрипа в кабинет, где электрического света было еще больше. Там положили на другой стол – без колес, стали обтирать ногу ватой с йодом, а он думал: если б у него была храбрость и если б удалось схватить нож... как он размахивал бы им:
"Не подходите! Не подходите к моей ноге, злодеи пр-р-роклятые!!!"
Его прижали спиной к столу – опять заныл горб, привязали к чему-то руки и ноги, он увидел перед лицом белую простыню – кто-то держал ее над ним.
Голос профессора Попова:
– Организм слабенький, и я решил под местным наркозом.
Это значит – его не будут усыплять. А простыню держат перед глазами, чтобы он не увидел, как нож рассечет его ногу... В нее больно вонзилась игла, а женский голос сказал нараспев:
– И уронила бедная девочка ведро в колодец...
Другой женский голос перебил ворчливо:
– Чего с середины-то начала?
Первый голос ответил:
– Начало тяжелое – мачеха злая, падчерицу била... Спустилась девочка за ведром в колодец и не утонула, смотрит – вовсе не вода вокруг, и все хорошо...
Тут ногу ожгло как огнем – он вскрикнул. Хруст, хруст, несчастная нога дергается – он это чувствует...
А женский голос тянет:
– Идет, идет девочка и видит избушку...
Он давно знает эту сказку, он думает: разве так мучила мачеха девочку – разрезала ей ногу? "Ногу, – шепчет он, – оставьте мою ногу-ногу-ногу!!!"
Когда нога заживет после операции, он увидит: она сделалась еще тоньше. От таза до колена – обтянутая кожей кость. Он трогал ее, и она была нечувствительная, будто затекла. Это так и останется.
Он осторожно ступил на ногу – держит! Она ни чуточки не стала крепче, но и держать не перестала. До чего он обрадовался! Оперся на клюшку, пошел, пошел... И вдруг нога подогнулась – словно кто-то чем-то острым сильно ударил сзади в сгиб колена. Он полетел навзничь – хрясь об пол затылком. Перед глазами полыхнуло, точно взорвалось солнце. Потом долго стоял в голове гуд.
Он так и будет падать навзничь, ударяясь головой об пол, об асфальт, о булыжники... Нога на всю жизнь останется "с сюрпризом". Неожиданно, на ровном месте: раз! – и подогнулась...
Его повели в ординаторскую, перед тем няня Люда успела ему шепнуть:
– Профессор Попов полюбуется на свою работку.
От этих слов он почувствовал дрожь даже внутри живота...
Ординаторская полна врачей, впереди стоит профессор Попов в высокой белоснежной шапочке. Он махнул рукой наискось сверху вниз – и сестры сдернули со Скрипа штаны и трусы. Профессор подошел ближе, вынул из нагрудного кармана халата очки и, наклонившись, стал смотреть сквозь них на свежий шрам на ноге Скрипа.
– Прекрасно! – энергично прошелся перед стоящим мальчиком, и другие врачи начали поочередно подходить и, присев на корточки, разглядывать ногу.
Потом все расступились – профессор приблизился снова и сказал Скрипу добрым голосом:
